Я оплатила счет, и мы с Грейс, объединившись впервые после Сан-Франциско, вытащили Руби из этого злачного заведения.
Тем временем на улице становилось все тревожнее. На каждый оклик Руби отвечала улыбкой и взмахом руки. За нами пошли какие-то мужчины из бара, стараясь завязать разговор, и Руби с ними заигрывала. Мы с Грейс тянули ее вперед.
От отеля нас отделял всего один квартал, когда рядом затормозил полицейский автобус.
— Дамы! — произнес вышедший оттуда полицейский, делая приглашающий жест в сторону своей машины.
Я подумала, что он остановился, чтобы помочь нам, но, как только мы подошли к автобусу, он грубо затолкал нас внутрь. Там уже сидели восемь женщин. Мы попали в облаву.
Лицо Грейс позеленело. Руби попыталась заговорить с нашими попутчицами, но они были слишком испуганы, расстроены или безучастны, чтобы ей отвечать.
Когда мы добрались до тюрьмы, нас загнали в камеру предварительного заключения, которая по виду была рассчитана человек на двадцать пять, но с нами в ней было около семидесяти. Вдоль стен стояли скамейки, а на полах лежали грязные матрасы с еще более замызганными одеялами, на которых сидели женщины. В углу находился унитаз, ничем не отгороженный от общего пространства.
Один отвратительный унитаз на семьдесят женщин. А какая вонь! Смесь миазмов от унитаза, духов и гигиенических прокладок, которые давно пора сменить.
Я протолкнулась сквозь толпу сокамерниц к решетке и попыталась привлечь внимание охранника.
— Здесь какая-то ошибка, — сказала я. — Мои подруги — артистки!
— О да, я в этом не сомневаюсь, — мерзко засмеялся он мне в ответ. — А ты кто?
— Я костюмерша Принцессы Тай.
Вот только, похоже, этот человек не знал, что такое «костюмерша». Я решила попытаться еще раз.
— Мой сын остался в отеле. Я должна вернуться к нему.
— Ты что, оставила его совсем одного? — спросил охранник.
— Нет, он с моей подругой, — ответила я.
— С подругой, которая тоже живет в отеле? — Судя по всему, он уже слышал похожие истории. — Ну, тогда тебе не о чем беспокоиться.
— Можно мне хотя бы позвонить?
— Позже, дорогуша, позже.
Я протиснулась обратно к подругам. Руби была слишком пьяна, чтобы осознать всю серьезность ситуации, в которой мы оказались. Я села рядом с Грейс, в отчаянии уставившейся в пол.
— Отец всегда говорил, что я окажусь в подобном месте. Что меня заберут, как распоследнюю шлюху.
Каждые несколько минут из камеры отзывали по три — пять женщин.
— Куда их ведут? — спросила я свою соседку, которая явно была в этом месте уже не в первый раз.
— Ну, ты же знаешь, как бывает, — устало протянула та. — Нас должны проверить на гонорею и еще на что-нибудь, что они там ищут.
Я в ужасе отпрянула. Грейс заплакала. Рядом рыдала девушка лет шестнадцати.
— Я отстала от брата, — подвывала она. — Помогите мне его найти!
Охранник не проявлял к ней никакого сочувствия, а мы с Грейс были слишком напуганы своей судьбой, чтобы утешать ее.
— Не бойся! — с трудом двигая языком, произнесла наконец Руби. — Садись сюда.
И она подвинулась немного, давая девушке место.
— Попробуй улыбаться им, и, может быть, тебя отпустят. — Она, казалось, была в каком-то трансе. — Если это не поможет, попробуй начать писать письма. На это уйдут месяцы, может, даже годы, но со временем ты выберешься из лагеря.
Нет ничего более удручающего, чем компания разговорчивого пьяного, который еще и не понимает, где находится.
Спустя пару часов подошедший к решетке охранник бросил:
— Эй, вы, трое! Узкоглазые! Ваша очередь.
Мы с Грейс помогли Руби встать и пробрались сквозь мягкие теплые тела и невыносимый запах к выходу.
Нас привели в смотровую, посреди которой стоял стол с гинекологическими подставками для ног. Он выглядел так зловеще, словно принадлежал демонам из потустороннего мира и предназначался для пыток.
Я попыталась было объяснить нашу ситуацию доктору, но меня сбила с толку Руби, которая замерла в подозрительной неподвижности, положив руку на бедро и замолчав.
Доктор посмотрел в свои бумаги, потом на нас.
— То, чем вы занимаетесь, противоречит женской природе. Вы должны быть замужем…
— А я и так замужем, — вклинилась я. — И мой муж сейчас сражается во Франции.
— И вы ведете себя подобным образом?
Он смотрел на меня так, словно я была самым отвратительным существом на планете.
— Начальник медицинского управления назвал венерологические заболевания огромной угрозой для обороноспособности нашей страны, и я с ним согласен.
— Это не имеет к нам отношения, — возразила я.
Он фыркнул и покачал головой.
— Вы, дамы, уже пали ниже некуда. Когда я найду то, что ищу, вас отправят в надлежащее учреждение для лечения. Итак, кто первый на осмотр?
Мы с Грейс посмотрели на стол, потом друг на друга. Я уже рожала, и этот осмотр будет для меня не первым.
— Мне нечего бояться, — сказала я дрожащим голосом.
Сняв трусики, я забралась на стол и руками удерживала юбку на месте. Доктор опустился на стул на колесиках и стал подкатываться ко мне, пока его голова не оказалась под моей юбкой.
