Дик менял тактику, искал и находил обходные дорожки к цели. Словно мастер французской борьбы – этот вид спорта стремительно входил в моду, – поставивший противника «на мост», он терпеливо и неуклонно дожимал непокорную спираль, заставлял её покориться своей воле.
И в конце августа его настойчивость была вознаграждена: Ричард добился той модификации исходного вещества, к которой стремился с самого начала.
Но возникала новая проблема: на ком испытывать полученный препарат, который Ричард назвал для себя «Tide» – «прилив», в память о морском побережье, где ему впервые пришла в голову мысль использовать ламинарию?
У Ричарда в его первой лаборатории ещё не было лабораторных животных, к тому же Стэнфорд никогда не работал с ними, так что соответствующего опыта у него тоже не было. Кроме того, его «прилив» конструировался под человека, а если быть предельно точным, то конкретно под самого себя, Ричарда Стэнфорда. Как уже отмечалось, некоторые особенности обмена веществ весьма индивидуальны.
«Я всё же не белая крыса или кролик, – угрюмо размышлял Ричард, которого раздражала остановка на пути к цели. – Кстати, нет в Стэнфорд-холле ни крыс, ни кроликов… О добровольцах из числа людей и речи быть не может. Не на Бобби же Тенворте пробовать «прилив»! Он-то, может быть, и согласится, да у меня не хватит духу рискнуть. Махнуть рукой на предварительные испытания и попробовать препарат самому? Я же на девяносто девять процентов уверен, что «прилив» совершенно безвреден. Если им не злоупотреблять…»
Откуда бы такая уверенность? Примитивное самомнение? Нет, глупой заносчивостью молодой Ричард Стэнфорд не страдал. Просто он находился в куда лучшем положении, чем какой-либо другой химик, врач, фармацевт. Он как бы видел и слышал, заранее ощущал то, что произойдёт, когда «прилив» начнёт работать в его теле! И прямой, и возможные побочные эффекты послушно открывались перед его мысленным взором. В этом, собственно, заключался уникальный талант Стэнфорда, дополненный его загадочными способностями воспринимать вещества «изнутри», проникать в их потаённую сущность.
Три подобных примера за последний год! Неожиданно пришедшая в голову мысль о наперстянке. Затем – расправа с Питером. Затем – «приручение» мистера Лайонелла. И ведь в двух последних случаях его предварительные расчёты и предположения оказались подтверждены, если так можно выразиться, на практике, экспериментально!
Через почти сто лет после описываемых событий в арсенале медиков, психологов и даже психиатров появился такой мощный инструмент, как компьютерное моделирование. Оно тоже помогает – в не особенно сложных случаях – рассмотреть этапы процесса и предсказать результат воздействия заранее. Предварительные прогнозы, возникающие в голове Ричарда Стэнфорда, в чём-то напоминали подобные методики. Только были неизмеримо тоньше и точнее.
«Да, я оказывался прав, – продолжал размышлять Дик. – Хоть никому не пожелаю такой правоты, как мне с первым ударом по Питеру. Впрочем, я не сожалею о своём решении. Но ведь воздействие на Питера было совсем простым, даже грубым. Модификацию спирта я провёл красиво, ничего не скажешь, однако всё последующее достаточно примитивно. Там ничего другого, кроме слепоты, и не могло получиться. Или смерти, если бы я переусердствовал с дозой. Влияние «прилива» куда сложнее, это не яд! Теперь Лайонелл… Нет, я молодец, тут есть чем гордиться. И всё же я частично следовал по уже проторённому Ральфом Платтером пути. Сейчас же… Я, по сути дела, впервые действую абсолютно самостоятельно! Так что, не мудрить, отбросить опасения и сомнения, поставить опыт сразу на самом себе? Как точно рассчитать дозу? Мне кажется, что одного грана порошка на один стоун веса тела должно хватить. Во мне восемь стоунов и пять фунтов… И всё же как бы проверить хотя бы вчерне? Подмешать с пол-унции сухого порошка «прилива» в овёс и скормить какой-нибудь из наших лошадей? А потом проверить, насколько быстрей она поскачет и какой груз сможет сдвинуть с места? Уровень дозы выйдет приблизительно такой, как нужно. Стоп! Не стоит увлекаться. Именно, что приблизительно, а с точностью до фунта я лошадь не взвешу. Это – раз. Лошадь слишком заметна, такие опыты с ней могут вызвать нежелательные вопросы. Это – два. И третье, главное, – у меня наработано лишь четверть унции готового препарата, а ждать не хочется. Я должен поскорее узнать, получилось ли задуманное. Я так хочу. Просто чтобы окончательно поверить в себя».
Дик в задумчивости вышел из лаборатории и вдруг споткнулся о здоровенного кота, тёмно-серого, с яркими тигровыми полосками и рваными ушами, свидетельствовавшими о бурной и полной приключений жизни. Это был старожил Стэнфорд-холла по кличке Капитан Дрейк. С тех пор как Ричард подружился с несчастной Искоркой, он с большой симпатией относился ко всему кошачьему племени.
