Ричард прислушался. Странная звезда звучала, издавала низкий и глухой рокот, чем-то напоминавший шум прибоя. Пламенные волны сопровождались каскадами нот, стремительным бегом сложных аккордов. Звуки пульсировали, то нарастая, то стихая. Теперь Дик воспринимал всю картину комплексно, как она есть, в мельчайших деталях.
Он в изумлении покачал головой: ну и начинка оказалась у клавицепса! Ничего себе… грибочек.
Стэнфорд практически сразу понял, с какой мощной и недоброй силой он встретился, увидел страшноватый потенциал, заложенный в структуру багровой звезды. Ему стало ясно, почему люди мучились от «злых корчей», сгорали в «антоновом огне». Если эту структуру чуточку видоизменить, модифицировать в нужном направлении, то…
То, попав в организм человека, звезда начнёт воздействовать на верхние отделы центральной нервной системы, на головной мозг. И не просто воздействовать!
Молодой Стэнфорд благодаря своим уникальным природным способностям вновь сумел заглянуть далеко вперёд.
В пятидесятые годы двадцатого века, когда Ричарда Стэнфорда давно уже не было в живых, французские и американские биохимики одновременно выделили из маточных рожков клавицепса странное вещество. Сложную органическую кислоту. Кислоту назвали лизергиновой. Вскоре на основе этого вещества было получено производное: хлористая соль тетраэтиллизергина. Под более коротким и звучным названием, аббревиатурой LSD, производное быстро снискало себе обширную и жуткую славу. Учёный, впервые испытавший действие ЛСД на себе, сошёл с ума. Затем счёт жертв пошёл на десятки, сотни, тысячи… Число производных множилось, все они стали называться лизергатами.
Лизергаты оказались самыми мощными галлюциногенами из всех известных человечеству. Сильнее псилобицина и мескалина, о морфии и прочих опиатах вовсе говорить нечего. Страшные вещества, врывающиеся в человеческую психику с неодолимой яростью тропического урагана.
И производящие в психической сфере столь же страшные разрушения, как ураганы и смерчи в физическом мире.
К тому же все производные ЛСД были наркотиками, вызывали быстрое привыкание, психическую и физическую зависимость. Словом, люди в который раз заглянули в ящик Пандоры, вытащили оттуда очередную опасную игрушку, открыли себе на горе новую напасть и заразу.
Точнее, переоткрыли. Потому что первым был Ричард Стэнфорд.
Сейчас Дик держал в руках колос, и восьмилучевые звёзды, заключённые в маточных рожках, овевали его потоками тёмной энергии. Ему казалось, что на ладони у него лежит сгусток холодного пламени, мерцание алых лучей завораживало, не давало оторваться. А ещё удивительные и зловещие звёзды пахли. Сгоревшим порохом и ладаном, странная получалась смесь. Этот запах и текучая мелодия немного туманили голову, мешали чётко мыслить, меняли временные масштабы. А ведь Дик всего лишь крепко сжимал колосок в руках! Воистину пугающая мощь была спрятана под невзрачной оболочкой ядовитых грибов.
Ричард переключился на обычные каналы восприятия, мир вокруг послушно изменился, стал обыденным. Рядом, нетерпеливо подёргивая шкурой, переступала с ноги на ногу Клеопатра, из кустов бересклета, росших по краю ржаной полоски, доносилось мелодичное попискивание коноплянок. Колосок? Вот он, колосок. С виду совсем обыкновенный.
Дик перевёл взгляд на небо, удивлённо присвистнул. Как незаметно пролетело время!
«Однако! – подумал он. – Судя по солнцу, я простоял здесь не меньше часа. Но до чего же интересное вещество скрыто в спорынье! А ведь оно мне пригодится. Я выкую из него такое оружие… Против кого? Ну, как это против кого…»
Ричард отпустил свой разум в свободное плаванье, вспоминая лица и силуэты мальчиков из пансионата Прайса, оскаленную мордочку мёртвой Искорки, скрипучий голос экономки…
«Теперь я знаю, как мне отплатить всему колледжу Прайса сразу. И ученикам, и учителям, и мерзкой старухе мисс Клайтон, и заносчивому хозяину, который тоже терпеть меня не мог. Нет, я не хочу ничьих смертей. К чему излишняя жестокость? Мои недруги даже не сойдут с ума, хоть, видит Бог, эти жуткие звёздочки в состоянии сделать сумасшедшим кого угодно. Теперь я понимаю, отчего многие больные эрготизмом лишались рассудка. Нет, я постараюсь смягчить эффект. Но страха они натерпятся лютого! Ничего: два часа ужаса за четыре года моих мучений… Это справедливая плата. Такие два часа, которые запомнятся им на всю оставшуюся жизнь. А задача обещает стать крайне любопытной! Но, если я её решу, я сделаю то, чего никто ещё не делал. Я получу уникальный препарат. И он будет воздействовать уже не на тело, как мой «Tide», а на разум и душу. Как раз то, к чему я стремлюсь. Потом можно будет хорошенько поразмыслить о том, как использовать скрытые потенции багровых звёзд, как превратить их тёмные и злые стороны в светлые и добрые. И всё же сначала пусть-ка со мной рассчитаются по прежним долгам!»
