«Возникшая паника привела к пожару одного из флигелей колледжа. Погасить пожар не удалось, флигель сгорел дотла. Один из воспитанников получил довольно сильные ожоги, но сейчас жизнь юноши вне опасности. Есть несколько случаев серьёзных увечий, переломов конечностей и сотрясений мозга. По счастью, обошлось без смертей. Власти графства начали расследование причин этого печального инцидента. Но, по нашему мнению, причины эти так и останутся неразгаданной загадкой из числа тех, которые даже в наше время просвещения и прогресса всё ещё задаёт нам природа».
Вот тут газетчики с Флит-стрит как в воду смотрели: не было у современников Ричарда Стэнфорда ни малейших шансов догадаться об истинной причине произошедшего. Да и через сто лет таких шансов не прибавилось бы: Дик так сконструировал свой гекатин, что через два с небольшим часа он распадался на безобидные составляющие, самые обычные для нашего организма вещества.
Местная газета «Йоркшир Стандарт» оказалась куда многословнее, заметка об ужасающих и невероятных событиях в колледже мистера Энтони Прайса заняла целый подвал на второй полосе. Да и тон корреспонденции был куда более эмоциональным. Это понятно: от Строберри-лейн, где располагалась редакция, до здания пансионата всего-то пять минут пешего хода. Будешь эмоциональным, когда у соседей творится явная чертовщина!
Репортёр «Стандарта» оказался настырным и расторопным, он даже добился встречи с хозяином и директором колледжа, который только-только пришёл в себя. Встреча состоялась в палате городского госпиталя Св. Марии Магдалины, где пребывал в тот момент мистер Энтони.
«Известный и уважаемый в нашем славном городе педагог, – писал репортёр, – поделился со мной своими впечатлениями от пережитого. Эти впечатления тяжелы, даже ужасны. По словам мистера Прайса, всё началось внезапно, приблизительно через час после обеда, когда он работал в своём кабинете на втором этаже пансионата. Нежданно-негаданно и без всякой видимой причины мистер Прайс почувствовал сильный страх. Он потерял ориентировку в пространстве и времени, он точно знал: из предвечерней тьмы на него надвигается нечто настолько чудовищное, что в человеческом языке нет слов для его описания. «Я ощутил дыхание абсолютного зла, – сказал мне взволнованный мистер Прайс, – я встретил взгляд самого Сатаны!»
Затем репортёр «Стандарта» красочно описывал, как, спасаясь от нечистой силы, «известный и уважаемый педагог» выпрыгнул из окошка собственного кабинета на булыжную мостовую, в результате чего сломал обе ноги и потерял сознание.
Ричард, читая эти строки, только головой покачал. Надо же! Он так и предполагал, что без прыжков в окна дело не обойдётся.
Подробностями своих кошмаров мистер Прайс делиться не захотел. А жаль! Стэнфорда очень интересовало, что именно предстало перед глазами почтенного владельца колледжа.
В действительности же – иллюзорной действительности! – видение, явившееся мистеру Энтони, было поначалу приятным и даже возбуждающим. Вот только продолжалась эта благодать весьма недолго.
В свои пятьдесят с небольшим лет «известный и уважаемый педагог» оставался весьма крепким мужчиной и славился в Йорке как неисправимый бабник, не пропускающий ни одной юбки. И вот неожиданно он увидел прямо перед собой прелестную обнажённую женщину, словно сошедшую с полотна Боттичелли. Широкие бёдра, призывно торчащие груди, влекущая улыбка алых губ… Фея шагнула к нему, раскрыла руки для объятия. Мистер Энтони шагнул навстречу прекрасному видению, улыбнулся в ответ, заглянул в глаза волшебницы…
И оторопел. Зрачки её глаз были узкими вертикальными щелями, точно у хищных животных. Лицо женщины потекло, будто воск на солнце, улыбка поплыла тёмной водой, превратилась в оскал, ногти на пальцах рук и ног заострились и загнулись. Челюсти фантома удлинились, из пасти пахнуло сытой сладостью и зловонием разложения. Из паха чудовищной самки вылетели чёрные птицы и захлопали крыльями у лица мистера Энтони. «Тебе конец!» – кричали птицы человеческими голосами и хрипло хохотали.
Он издал тихий стон, похожий на бульканье, отступил на шаг, другой… А жуткие метаморфозы его гостьи продолжались. Теперь на Прайса шло мёртвоё освежёванное тело, всё в перевивах сизых, сочащихся кровавым потом мышц. Кожа была содрана наполовину, с головы и верхней части туловища. Её лохмотья вдруг метнулись к Прайсу, охватили его плечи и шею, связывая мистера Энтони в единое целое с его кошмаром. Будет сейчас ему любовное объятье!
Кто же в силах такое вынести?! Директор пансионата слепо метнулся в сторону, сквозь застилающий глаза туман различил прямоугольник окна и…
И ему повезло. Прайс потерял сознание от страшной боли в сломанных ногах. Когда он очнулся, действие гекатина уже закончилось. Двумя минутами нестерпимого ужаса отделался мистер Энтони.
А что же остальные?
Роберт Мюррей, белобрысый Бобби. Хитрый, подло изобретательный, один из заводил и организаторов травли маленького Дика Стэнфорда. Это он придумал кличку «обезьяний раджа».
