Юрка даже почесался. Когда он потащил к бане первую фашистскую постель, ему все время казалось, что на него уже напрыгало вшей и «туляремий», которые представлялись ему какими-то страшными ядовитыми и грызучими гусеницами. В предбанник он немецкое барахло не понес, свалил рядом с баней на снег и побежал за следующей постелью. Дуська тащила ему навстречу второй комплект белья, закатанного в тюфяк. Сделав по три ходки, они перетаскали немецкие постели к бане, а потом, отделив спинки от пружинных панцирных сеток, выволокли во двор койки. Потом Юрка начал вытряхивать сено из немецких тюфяков, а Дуська отправилась в бункер поискать хлорки или карболки. Пока она путешествовала по подземелью до медпункта и рылась там в немецких ящиках, пытаясь найти нужные средства по запаху, Юрка вытряхнул из тюфяков все сено, до последней трушинки, и поджег кучу трухи немецкой зажигалкой. Потом он натаскал в банный котел двадцать ведер воды и принялся растапливать печку. Наконец появилась Дуська, которой удалось обнаружить большую коробку с хлорамином. Часть хлорамина отправили в котел, куда Юрка стал впихивать немецкое белье, а основную массу забрала Дуська, которая промыла горячей водой и хлоркой всю избу: пол, потолок, стены, протерла пороги и подоконники, всю мебель. Пока она драила избу, Юрка придумывал, куда повесить прокипяченное белье. Наконец, после безуспешных поисков подходящей веревки, Юрка срезал кабель, ведущий, к одному из прожекторов, распорол его вдоль и вытянул из него несколько «жил» — полусантиметровой толщины медных проводов в резиновой изоляции. Из этих проводов Юрка соорудил шесть бельевых веревок, протянув их от избы до бани и забив в стены нужное число гвоздей. Вода кипела, кипела и работа…
В спецпомещении бункера № 3 ничего об этом не знали. Дуська, когда ходила за хлорамином, в спецпомещение не зашла, торопилась, и Клава с Зоей были в полном неведении, куда запропастились Юрка и Дуська. Зоя начала волноваться первая. Началось ее волнение с того, что каша, оставленная Дуське, остыла, а Зоя хорошо помнила, что Дуська ушла сразу после перевязки, не позавтракав.
— Куда ж ее унесло? — задала она вопрос в пространство, поглядывая на Клавины часы. — Что там три часа можно вдвоем делать?!
— Мало ли чего, — отозвалась Клава. Ей заметно полегчало, и ее охватило некое благодушное, безмятежное настроение, которое приходит к раненым, уверившимся в том, что все худшее позади и они непременно выздоровеют. «Не пропадут, — думала Клава уверенно, — Чавела, да еще вместе с Юркой…»
— Хоть бы там мин не было… — вздохнула Зоя, — а то Юрка разминировать возьмется…
— Они, если я правильно поняла, пошли через люк из дота? — произнесла Ханнелора. — Там прожекторная площадка, а неподалеку избушка, где жили прожектористы. Очень уютное место. Там нет мин. Скорее всего они задерживаются по другой причине…
Последнюю фразу Ханнелора произнесла с плохо скрытой иронией, и на лице ее появилась улыбочка, которую Зоя мысленно охарактеризовала как «похабную».
— Ты что имеешь в виду? — зло спросила Зоя.
— Маленькое предположение: сегодня утром вы увидели на груди вашей товарки синяк, верно? Могу сказать вам совершенно точно, хоть я и не специалист, — такие кровоподтеки получаются от очень сильных поцелуев в грудь…
— Что? — спросила Зоя ошеломленно. — Почему поцелуев?
— Очевидно, ваш мальчик созрел раньше, чем следует, а у вашей подруги доброе сердце… — усмехнулась Ханнелора. — Впрочем, это только предположение…
— Слышала? — воскликнула Зоя яростно, обращаясь к Клаве. — Слышала, что она болтает?
— Слышала… — сонно произнесла Клава. — Врет, ерунду городит…
Зоя попробовала не верить, но это не получалось. Немка попала в больное место. Вчера, когда Зоя сама себе призналась в том, что любит Юрку, она и в мыслях не имела, что Дуська может найти к Юрке ту дорожку, по которой сама Зоя ни за что бы не решилась пойти. Но сейчас ее память услужливо подбрасывала один за другим эпизоды и эпизодики, в которых содержались какие-либо подтверждения слов Ханнелоры. В первую ночь, позавчера, Юрка и Дуська оставались наедине — так! Потом, когда они с Юркой сидели и закусывали на немецких ранцах трофейными консервами, он так говорил, будто уже все знал о любви, даже то, что Зоя еще не знает… Так! Как испугалась Дуська, когда Зоя вернулась в бункер без него — чуть Клаве кашу в глаз не впихнула! Так! А как она обняла Юрку, когда тот наконец вернулся? «Черт с ними, с минами, лишь бы живой был!» Так! А как не понравилось Дуське, что Юрка отстранился от нее! А как торопливо она побежала за ним, когда они вчера ночью пошли искать продсклад! И сегодня Дуська явно не хотела, чтобы Зоя осматривала ей грудь… И как она обрадовалась, что Зоя приняла засос за гематому! Не-ет, Ханнелора, похоже, в чем-то права… А если права, то Дуська — последняя сука! Развращает малого… Зоя даже не могла найти нужных по этому случаю точных, ясных определений: «Бесстыжая… Проститутка… Курва! А еще небось партийная!»
— Клав, — спросила Зоя, — а Евдокия в ВКП(б) состоит?
