– Очень слабо, – скромно заметила она. – Родители были уверены, что мне это пригодится. Если все, зачем мне понадобятся в жизни те годы их изучения – это единичный случай перевода названия вашего судна, то по возвращении у нас с ними состоится серьезный разговор.
Когда мы насмеялись (причем смех у нее был высокий, мелодичный, подрагивающий, как струна), она спросила:
– Этот язык является вашим родным?
– О, нет. Родного языка, кроме того, которым говорят все люди на земле и не только люди, у меня нет. Я жуткий метис, настолько, что даже не берусь сказать, чья кровь во мне смешалась.
– Стало быть, вам просто нравится это наречие?
– Оно, безусловно, очень красиво, – согласился я и задумчиво добавил: – Тем более оно мне приятно, что на нем говорит моя любимая.
Розет понимающе покивала головой. Прежде чем она пустилась в расспросы по этой отрасли, я заметил: – Далеко же вы забрались от дома.
– Видите ли, я… – она замялась, совсем, как ее мать, – меня… Отправили подышать целебным морским воздухом, – нашлась девушка, сгоняя краску с лица. – Кто же знал, что такое произойдет, – тихо произнесла она, снова отводя взгляд. – Я так и не поблагодарила вас за то, что вы…
– Я сказал вам это раньше, повторюсь и сейчас, – перебил я. – Благодарить вам стоит только провидение, которое пригнало нас к месту вашего бедствия.
Последовала неудобная пауза, которую я решил прервать словами:
– Что ж, если вы желаете окрепнуть, то я могу сделать вас своим матросом. И тогда, обещаю, к концу рейса, когда вы вернетесь домой, вы без труда сможете свалить в борьбе любого из вам знакомых мужчин, – пошутил я, слегка поворачивая штурвал. У нее вырвался смешок.
– О, нет, благодарю!
– Да я шучу. Я сделаю все, чтобы вам тут понравилось… Чего? – резко гаркнул я, когда с бака мне что-то крикнули. – Что значит “шпринг оборвался”?! Я вам где сейчас новый верп возьму, рожу, что ли?!
– Пожалуй, я пойду… – тихо предложила Розет, но я остановил ее:
– Нет, нет, постойте, смотрите. Это – кретины обыкновенные, – заявил я, обводя опустивших головы матросов рукой. – В их жизни им хорошо удаются ровно две вещи: все испортить, и испортить то, что, казалось, испортить уже было нельзя. Верно?
Они молчали, Розет рядом давилась смехом.
– Нет, ну вы хоть что-нибудь можете сделать без меня? Я вам плачу вдвое больше, чем на военморском флоте, я с вами ношусь как с детками грудными, а вы?.. Я не прошу от вас какого-то вводняка, я просто прошу вас ничего не ломать! Курва, а не матросы!
– Не будьте так строги с ними, – попросила Розет.
– Я… строг… с ними??.. – с ужасом отшатнулся я от нее и, осознав всю бредовость сказанного, расхохотался. Девушка была в полной уверенности, что я сошел с ума, и была почти права.
– Бедные вы мои несчастные, – запричитал я, малость успокоившись. – Ладно, идите, пока во мне не проснулся господин Тиран. Сейчас подойду, не переживайте, без верпа не останемся.
Розет привнесла какое-то разнообразие в морскую жизнь. Она вела себя очень тихо, явно боясь отвлечь. Тем не менее, она, конечно, всегда была окружена вниманием. Но со временем она попривыкла и скоро я имел честь быть разбуженным веселым воем.
“Оу-у, не ходите под парусом, не плывите на лодке, и уж точно не переправляйтесь вплавь…”. Подобные слова не то что с койки, из могилы бы меня подняли. Я бы действительно испугался, если бы вой не принадлежал Тиму. Я встал и, поежившись на холодном воздухе, пошел на бак. Тим тем временем продолжал:
– Ведь если вы не будете осторожны, то окажетесь внутри него, он съест вас, он выплюнет вас. Лучше держитесь подальше…
Я тихо спустился в кубрик. Тим подскакивал и заливался, стоя в середине круга из матросов.
– Взгляни на знак, что гласит “Берегитесь…”, – черт, я-то должен знать, это я его поставил! – взгляни на знак, что гласит “Берегитесь Чудовища Пиратской Бухты”!
Песня закончилась. Я зааплодировал.
Все обернулись на меня. Из бравого моряка Пиратской Бухты Тим мгновенно превратился в застуканного матроса. Я не злился, если вдруг это вас тревожит. Ну что вы, музыка – это ведь искусство. Хмыкнув и скрестив руки на груди, я спросил:
– Ну, моя ты певчая птичка, почему меня послушать не зовем?
Вдруг откуда-то из тени выступила тонкая фигурка.
– Капитан, это я виновата, – Розет начала нервно теребить волосы. – Мне не спалось, и я-я…
– Разбудили моих матросов?
Она открыла было рот, чтобы ответить, но тут уже Тим начал:
– Нет, Дюк. Мадемуазель Розет никого не будила. Я… у меня…
– Так, все, избавьте меня от ваших распинаний, – я повелительно поднял руку. Он замолк. – Я ведь ничего не говорю, верно? Просто если завтра вы будете спотыкаться о собственные мешки под иллюминаторами, это будет целиком и полностью ваша вина, поблажек не будет. Ясно?
– Да! – хором крикнули они.
– Хорошо. Тогда спокойной ночи и это… потише, договорились?
– Да!
Я повернулся с намерением уйти, но тут Тим крикнул:
– Капитан!
– Чего тебе, соловей?
– Посиди с нами.
– Я буду вам мешать, – усмехнулся я.
– Нет, нет, не будешь! – продолжал мой фальшивый, но душевный хор.
Я подумал, почему нет?
