Штиль наконец закончился и верный, ровный ветер раздувал наши фок, грот и марселя уже три дня как. Все радовались долгожданному движению, рангоут весело поскрипывал, вода в шпигатах с хлюпаньем уходила за борт. Розет доверила грудь и живот фальшборту, со счастливой улыбкой подставляя загоревшее лицо ветру и соленым брызгам. Так она как никогда прежде походила на отца. Я, расслабившись, оглядывал шхуну, так красиво, так ровно идущую, и команду, беззаботно переговаривающуюся и смеющуюся.
– По наветренному борту судно! – крикнули с вороньего гнезда.
Я неохотно согнал с себя лень и достал подзорку. И правда, судно. Идет прямо к нам. Фрегат, водоизмещением тонн в 1300, идущий со спущенными брамселями и бом-брамселями и бизанью. Попутный ветер дал им возможность сделать 14 узлов.
Я не придал этому большого значения – даже если крейсер, велика ли вероятность, что нас узнали?
– Позвольте? – с любопытством попросила Розет, робко показывая на трубу. Я протянул ей ее.
– Капитан? – с тревогой вдруг позвала.
– Что такое?
– Я, конечно, могу ошибаться… – неуверенно произнесла она, дрожащими руками складывая прибор, – но этот корабль очень напоминает мне тот, что напал на “Царицу”…
– Правда? – насторожившись, уточнил я и нетерпеливо взял у нее подзорку и вгляделся в корабль внимательнее. Позолоченный корпус, знакомые борта и название… “Победитель”. Как я сразу не заметил?
– Боюсь, что вы правы, Розет… Я бы попросил вас сходить к нашему старпому – он должен быть в своей каюте. Скажите ему, пожалуйста, что он нужен мне сейчас, если вам не сложно…
– Конечно, – легко согласилась она и быстрым шагом пошла к трапу.
Приятная дрожь пробрала меня от киля до клотика. Ветер слегка усиливался. Спровадив девушку, я недобро улыбнулся.
– Фока и грота-стаксель и бом-кливера поднять! Все по местам!
– Дюк?
Я обернулся. Тим. Снова.
– Я не буду встряхивать тебя каждый раз, парень! По местам.
– Что ты намерен делать?
Еле сдерживая возбуждение, я рявкнул:
– Я еще перед тобой отчитываться должен? Ускоряемся.
– Вы хотите устроить битву?
– Рад, что ты сам догадался.
– Но а как же Розет?
– А что с ней?
– Вы пойдете на бой с женщиной на борту?
– Да.
– Но вы обещали доставить ее домой!
– И я сдержу обещание. Сразу как только разберусь с ними, – я устремился на шканцы, давая знать, что разговор закончен. Он с этим не согласился и упрямо пошел за мной.
– Вы не можете подвергнуть ее опасности!
Тут я взбеленился. Я стал сам не свой, когда выхватил пистолет и направил его на Тима. Шквал налетел на наши паруса, как баклан на рыбу, но никакой опасности нам это не сулило.
– Чего ты строишь меня, черт бы тебя побрал?! Проживи хотя бы день так, как я жил 14 лет, и тогда, только тогда ты будешь учить меня, как мне жить!
Он вздрогнул от неожиданности, когда дуло пистолета оказалось нацеленным ему в лицо, но в следующий момент уже гордо выпрямился. Я стоял на полуюте, он – на шкафуте. И в этот момент у меня за спиной хлопнула дверь и из каюты вышла девушка.
– Капитан, что вы делаете? – с ужасом спросила она.
– Не лезь не в свое дело! – огрызнулся я.
Она проследила взглядом, куда я целюсь и, вскрикнув, повисла у меня на руке, восклицая:
– Дюк, вы сошли с ума?! Будьте благоразумны, хотя бы ради меня! Ради моего отца!..
– Что ты сказала? – тихо переспросил я.
– Я не дура, Дюк, – шепотом сказала она. – Я могу сложить два и два. Я все знаю. Отец часто рассказывал о тебе. Ты же мне почти как дядя. Так послушай меня, прошу!..
– Все хорошо, Розет, – совершенно спокойно произнес Тим, не услышавший и не понявший ни слова. – Я ведь всего лишь матрос, низший чин. Он волен делать со мной, что захочет, – он, дерзко глядя мне в глаза, саркастично поклонился. Волна гнева отхлынула от меня, я отшвырнул пистолет в сторону и ушел на бак.
– Тим, что случилось?..
Она все знает. Что ж, тем лучше. Не придется объяснять ей, почему я не могу просто скрыться, когда он прямо передо мной, и надо только продолжать идти этим курсом и… Я пнул баластину. Она отлетела и со всплеском упала в воду. Я закрыл лицо руками. Мало-мальски успокоившись, посмотрел вперед и мой взгляд упал на фок-мачту. На мачту, к которой меня… Я наотмашь ударил несчастное рангоутное дерево и в следующий миг прижался к нему лбом.
– Родная моя, любимая, прости меня…
Наконец я утихомирил раздираемых меня бесов и прислонился к мачте.
– Капитан? – услышал я неуверенный голос старпома, подошедшего сзади.
– Что?
– Каков будет приказ?
– А каков будет приказ?
– Мы можем уйти, ветер благоприятный. Прикажешь поднять паруса?
