Еще одну нацистскую партию попытался создать герой гражданской войны генерал Глазенап. Он жил в Данциге (Гданьске), имевшем статус «вольного города». Значительную часть населения здесь составляли немцы, городские власти были немецкими. Действовали структуры нацистской партии во главе с гауляйтером Раушнингом. Но в Данциге были свои законы, он подчинялся польскому правительству, здесь располагалась польская военная база Вестерплятте. Но и нацисты, пользуясь особым положением города, формировали из немцев отряды штурмовиков. Глазенап счел, что для русских тоже можно создать боевой центр, присоединиться к нацистам. Свою организацию он назвал «Российский Антикоминтерн». Однако гитлеровцев его инициатива не заинтересовала. Их положение в Данциге и без того было сложным, партийную работу и подготовку ополченцев приходилось вести скрытно, увиливать от претензий Польши. Не хотелось ссориться с советскими дипломатами в Варшаве и Данциге – в некоторых важных вопросах они помогали противостоять полякам. Денег Глазенапу немцы не выделили, а без денег его начинание заглохло.
Эмигрантские колонии на Дальнем Востоке в данном отношении опередили Европу. Здесь действовал уже упоминавшийся Константин Родзаевский. В мае 1931 г. он созвал в Харбине своих сторонников и объявил о создании Российской фашистской партии. Эмблемой стала черная свастика в желтом квадрате. По сути, это был один из узких эмигрантских кружков, первоначально насчитывавший 200 человек. Вероятно, он и развалился бы, не оставив следа в истории. Но в этом же году Япония развязала войну – нацелилась на захват Китая. Страна была слишком большой, многолюдной, сразу не проглотишь. Однако китайцев раздирали гражданские войны, и в Токио этим воспользовались.
Первой целью была намечена северная часть Китая, Маньчжурия. Местный диктатор Чжан Сюэлян считался союзником центрального правительства Чан Кайши, но сохранял полную самостоятельность. Когда в его владения вторглась японская армия, он воззвал о помощи. Однако Чан Кайши не оказал ее. Чжан Сюэляну он не доверял, видел в нем соперника, и приказал своим войскам не вмешиваться. Маньчжурские генералы были разбиты. Некоторые отступали в центральные провинции Китая, другие сочли за лучшее переходить на сторону Японии. Хотя и Чан Кайши просчитался. Заняв Маньчжурию, японские дивизии ринулись дальше, на его провинции. Приостановились только после захвата Великой Китайской стены. Требовалось сперва «переварить» огромные оккупированные области, а уже потом возобновлять наступление.
Маньчжурию японцы провозгласили отдельным государством, империей Маньчжоу-го. В 1911 китайская революция свергла последнего императора династии Цин, малолетнего Пу И. Он проживал частным лицом, но японцы пригрели его, а теперь извлекли из политического небытия, посадили на трон. Но он не имел никакой реальной власти. Только подписывал документы, подготовленные для него японскими «советниками». Местные органы маньчжурской администрации тоже не обладали самостоятельностью – они создавались для обслуживания оккупантов, выкачивания из Маньчжурии сырья, продовольствия, прибылей.
Кстати, русским эмигрантам под японскими властями пришлось гораздо хуже, чем под китайскими. Переселившиеся казаки и крестьяне богатели, распахивали пустующие приграничные земли, множились их стада. Все русские были грамотными, среди них было много квалифицированных специалистов, поэтому они находили хорошую работу в китайской администрации, в местной промышленности, системе образования, здравоохранения. Сами занимались предпринимательством, организовывали предприятия и торговые фирмы. Теперь идиллии пришел конец.
Нахлынули представители японских компаний, разорявшие местных предпринимателей, скупавшие и отбиравшие их собственность. Население облагали огромными налогами. У земледельцев описывали всю продукцию и заставляли сдавать по принудительным ценам. В городах вводилось нормированное обеспечение продуктами. Причем в первую очередь и по более высоким нормам отоваривались карточки японцев, во вторую – маньчжуров и корейцев, в третью – китайцев, в последнюю – русских. Но для решения внутренних вопросов, руководства и контроля над многочисленными беженцами из СССР оккупанты решили создать особый орган – Бюро по делам русских эмигрантов в Маньчжурии (БРЭМ).
Курировал этот орган офицер разведки Сюн Акикуса, а психологами японцы были неплохими. Одним из тех, на кого положили глаз, стал Родзаевский. Человек экзальтированный, способный увлекать других. Однозначный враг Советского Союза. Но при этом человек недалекий, ограничивший свой кругозор собственными теоретическими схемами. Родзаевского пригласили возглавить 2-й отдел БРЭМ, культурно-просветительский. Он согласился. Его новое положение пригодилось для развития фашистской партии. Родзаевский начал выпускать журнал «Нация» и газету «Наш путь».
