Нидерланды были богатой страной – промышленной, банковской, биржевой, посредничали в международной торговле. А политическая система здесь была специфической. В Нидерландах на небольшой территории жили вместе католики и протестанты. У каждой конфессии были свои партии, профсоюзы, свои газеты и радиостанции. Появились социал-демократы, то бишь атеисты (или относительные атеисты). У них возник третий «сегмент» – партия, профсоюзы, газеты, радиостанция. Были еще две либеральных партии, но социал-демократы теснили их, они теряли позиции. Кризис ударил по Голландии особенно сильно: ее экономика в значительной мере была завязана с внешними рынками. На этом сыграли социал-демократы, они становились второй по значению партией. Зашевелились и коммунисты, хотя они оставались довольно малочисленными, держались на финансировании из Москвы. С другой стороны, под влиянием немцев появлялись нацистские группы.
Двое высокопоставленных служащих правительственных учреждений, Муссерт и ван Гелькеркен, состояли в либеральной партии, но совершенно разочаровались в ее политике. 14 сентября 1931 г., они собрали в Утрехте представителей кружков и клубов, близких к фашизму, объявили о создании партии «Национал-социалистское действие». Провозглашалась необходимость ограничить парламентские свободы, активно противостоять социализму, строить «корпоративное» государство. К партии примкнули в основном осколки
развалившихся либералов, присоединялись офицеры, чиновники. При партии создавался аналог штурмовиков – «Веерафделинг» («Вооруженный отряд»). Правда, Муссерт постоянно подчеркивал, что «Национал-социалистское действие» будет строго придерживаться законов и никаких насилий не замышляет.
На состояние партии в большей степени влияли не агитация, а события в Германии. В 1933–1934 г., когда Гитлер пришел к власти, приток желающих вступить в «Национал-социалистское действие» резко усилился. Но тут же стали возникать препятствия! В речах германского руководства звучали антисемитские лозунги и установки. Их подхватывала партия Муссерта и ван Гелькеркена. Однако в Голландии вся экономика держалась на еврейских капиталах, задевать их было сугубо противопоказано. Даже конференция «Мировой Еврейской Экономической федерации», созванная летом 1933 г. «для координации сопротивления антиеврейским мерам в Германии» проходила не где-нибудь, а в Голландии.
Летом 1934 г. правительство Нидерландов издало строгий запрет для всех государственных служащих состоять в радикальных политических организациях – в том числе в «Национал-социалистском действии». Муссерт и Гелькеркен демонстративно оставили свои должности в министерствах. Хотя многие нацисты делали противоположный выбор, оставляли партию. Тем не менее она росла, достигла 47 тыс. членов. Для Голландии это было весьма солидно – здесь даже ведущие партии, католическая и социал-демократическая, насчитывали около 100 тыс. На выборах 1935 г. «Национал-социалистское действие» набрало 8 % голосов, сформировало фракцию в парламенте.
Но на этом успехи кончились. Против нацистов объединили усилия и католики, и протестанты, и социал-демократы. Всячески выпячивалась связь партии с Германией, а Гитлер в это время взялся развивать собственную промышленность, сократил закупки товаров из Нидерландов. Подогревалось недовольство, что страна и народ несут из-за этого ущерб. К политической и экономической агитации добавилась церковная. Ведь с нидерландскими партиями были связаны священники. Как католическое духовенство, так и протестантские проповедники взялись внушать, что вступать в «Национал-социалистское действие» не надо. Их рекомендации оказывались для паствы очень авторитетными.
Правительство продолжало цепляться к партии по разным поводам. «Веерафделинг» запретило. Вожди нацистов пытались протестовать и доказывать, что они не нарушили никаких законов, но их ткнули носом в различные формальности и даже в название. Разве законно формировать «вооруженный отряд»? Впрочем, и сами вожди голландских нацистов не обладали решительностью Гитлера или Муссолини, на нелегальную борьбу не настраивались, мордобоя и прочих «революционных» методов избегали. Подъем партии надломился, она застряла на «заднем плане» парламентской оппозиции.
В соседней Бельгии картина была несколько иной. Ранее отмечалось, что здесь в 20-е годы возникло две крупных фашистских организации. Среди валлонцев, говорящих по-французски, сформировался «Национальный легион» Хунарта, перенявший принципы и атрибуты итальянцев. Среди фламандцев, говорящих по-немецки, действовал «Фламандский фронт» или «Фронтовая партия» – несмотря на название, группировка была довольно рыхлой и непоследовательной. В 1931 г. один из ее руководителей, Йорис ван Северен, отделился, провозгласил создание отдельной партии, «Союз фламандских национал-солидаристов». Впоследствии эта организация вобрала в себя несколько мелких политических группировок и была преобразована во «Фламандский национальный союз».
