Он взял с подоконника портсигар. Её подарок на 23 февраля. Вытащил из него сигарету, долго чиркал одноразовой китайской зажигалкой, но прикурить не смог. Хорошую зажигалку Вероника так и не успела ему подарить.
— Через десять минут последний трамвай пойдёт, — сказал Игорь. — Успеешь.
— Ладно.
Она вышла в прихожую, сунула ноги в туфли и стащила с вешалки плащ. Медленно надевала, медленно застёгивала пуговицы. Ждала. Игорь так и не вышел. Вероника огляделась. Может, вешалку уронить перед уходом?
— Ладно, — повторила Вероника и вышла из квартиры, аккуратно прикрыв дверь.
Хотелось, конечно, шарахнуть от души. Но что это изменит? Ничего. Разве только у престарелой соседки визгливо залает её глупая собачонка. Вот и всё.
Ночь пахла водой и прелыми листьями. Откуда — то сверху доносился пьяный женский смех. Небо сверкало всеми звёздами. Выходя со двора, Вероника резко остановилась. Сумочку забыла. Она вернулась, набрала номер его квартиры на домофоне. Игорь долго не отвечал. А когда наконец — то ответил, Вероника сообразила, что сумочка на месте, висит на плече под плащом.
— Да, — сказал Игорь.
Прозвучало как «м-да». Будто не догадался, кто это может быть. Но спасибо, что хотя бы ответил. Вероника не стала ничего говорить, пошла прочь, слыша, как он ещё два раза сказал «м-да» и отключился.
Трамвайная остановка находилась аккурат напротив его окон. Вероника села на лавочку под навесом, положила ногу на ногу. Асфальт был чистый, сухой, глазу не за что зацепиться. Она не выдержала и подняла голову. Свет горел в кухне и комнате. У окна он не стоял. Вероника посмотрела на часы. Почти полночь. Из — за поворота со скрипом вывернул трамвай. В этот момент Игорь погасил свет, сначала в кухне, потом в комнате. Вероника отвернулась.
Вагончик остановился и шумно распахнул двери. Кроме кондуктора, людей в салоне не было. Лампы горели тошнотворным жёлтым светом. Вероника приложила к валидатору карточку, села и сразу стащила туфли. Они были неудобные, но красивые. Нравились Игорю. Поэтому она их и надевала.
Пришёл кондуктор, высокий лохматый парень, и сел напротив.
— Женьщина, — сказал он шепеляво. — А женьщина.
Глаза у него были косые. А кончик длинного хрящеватого носа немножко раздваивался.
— Что? — спросила Вероника.
Порывшись в карманах, достала проездной. Кондуктор на него не взглянул.
— Давайте в карты сыграем, — сказал он. — На раздевание.
Вероника молча смотрела на его шелушащуюся переносицу. Она не боялась. Но чувствовала невыносимую усталость.
— Идите на своё место, — сказала она.
— Я плохо играю. Два раза в жизни играл. И оба раза проиграл.
— Уйдите. Я хочу спокойно доехать.
— А далеко вам? — спросил он.
— Вас это не касается.
— До метро?
— Дальше.
Кондуктор вытер смешной нос указательным пальцем и ушёл на своё место. Трамвай ехал по ночной улице, дребезжа и покачиваясь. За окном бесконечным караваном проплывали неотличимые друг от друга панельные дома. «Куда сбежать?» — подумала Вероника рассеянно. Посмотрела на своё отражение в оконном стекле и сразу же отвернулась.
На остановке у метро трамвай стоял чуть дольше обычного. Никто не вошёл и не вышел. Двери захлопнулись. Поехали дальше. И тут свет в салоне погас. Осталась гореть только одна лампа рядом с водительской кабиной.
— В чём дело? — крикнула Вероника.
— Трамвай идёт в парк, — скучающим тоном сообщил кондуктор.
— Я на следующей выхожу. Он остановит?
Ответа не последовало. Кажется, кондуктор в этот момент зевал.
— Вы слышите, что я говорю?
— Слышу, — ответил кондуктор из полумрака.
Трамвай разогнался и промчал остановку.
— Стойте, стойте!
Вероника вскочила с места и, хватаясь за поручни, двинулась к водительской кабине. Она чувствовала себя матросом, пробирающимся по палубе корабля, попавшего в шторм.
— Женьщина, ведите себя прилично, — сказал идиот кондуктор.
Добравшись до кабины, Вероника стала молотить кулачком в окошко, завешенное с той стороны старым календарём. Трамвай затормозил так резко, что её прилепило к дверце. Кондуктор слетел со своего места и, дёргая ногами, прокатился по полу. Раздался противный гул откуда — то из — под пола. Единственная лампа погасла, но почти сразу вспыхнул весь свет. Из кабины вышла испуганная пожилая женщина в форме вагоновожатой.
— Что случилось? — спросила она.
Её нижняя челюсть слегка дрожала.
— Мою остановку проехали, — ответила Вероника, отряхивая рукав, хотя он был чистый.
— Но мы едем в парк.
— Я сообщил, — подал голос кондуктор. — Сразу же сообщил.
Он лежал на полу.
— Выпустите меня, — попросила Вероника.
— Выпускаю, — сказала вагоновожатая, вернулась в кабину и открыла двери.
