— Молодец какой. Летом у меня под дверью сутки сидел. Как пёсик. А меня не было. Я в Крым ездила. Соседка рассказала. Я ему потом говорю, что уезжала. А он отвечает, типа, не важно.
— Ничего, что я тут? — спросил Кучеров.
— Не волнуйтесь, он на вас драться не полезет. Да я и не собираюсь его пускать. Заберу зажигалки и выставлю.
Она помолчала.
— Что думаете?
— В смысле?
— Обо мне думаете что — то?
Кучеров пожал плечами.
— Ничего плохого не думаю.
— Правда?
— Да. Вам важно моё мнение?
— Не-а. Я просто так спросила. Вы, по — моему, славный человек.
Минут через пять раздался звонок в дверь, прервав их тупой разговор. Соседка вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Кучеров встал. Потом снова сел. Из прихожей послышались голоса. Парень что — то быстро говорил извиняющимся тоном. Но это продолжалось недолго. Она вдруг заорала:
— Идиот!
И громко хлопнула дверью. Кучеров опять встал. Соседка пришла в комнату и показала ему какую — то жёлтую трубочку.
— Смотрите, что этот идиот привёз. Электронную сигарету. Я огня просила, а не это. Он говорит, мне надо бросать. Мудила! Может, вы хотите?
— Спасибо. Откажусь.
— Кретин! Ну не кретин ли?
Она распахнула окно и вышвырнула электронную сигарету. Немного отдышалась.
— Извините, разозлил своей тупостью.
— Я понимаю.
Кучеров представил, как соседка высовывается в окно и кричит во всё горло:
— Да неужели ни у кого нет огня, суки?
Он хмыкнул.
— Вы чего? — спросила соседка.
— Глупая ситуация.
— Да, вы говорили. Правда, вы сказали, что ситуация нелепая. Но теперь она стала глупой. Спасибо этому идиоту.
— Зря я вас дёрнул, конечно. Извините. Я пойду.
— Если вдруг что — то придумаете, возвращайтесь. Или вдруг огонь найдёте.
— Само собой.
— А если я что — то выдумаю, тогда я вам позвоню.
— По рукам.
На пороге Кучеров задержался и спросил:
— А тот анекдот, который вам понравился, он про что? Помните?
— Конечно. Лежат в кровати мужчина и женщина. И женщина говорит: «Мы встречаемся несколько лет, спим, гуляем, в кино ходим, потом расстаёмся. Может, поженимся?» А мужчина отвечает: «Да кому мы нужны?»
Кучеров поднялся к себе. Побродил по квартире. Несколько раз зажигал и гасил свет. Выпил ещё немного водки и закусил сыром. Потом залез под одеяло. От скуки пытался представить, как стаскивает с соседки трусы. И ничего не чувствовал.
За сорок минут до окончания смены Феликс Кольцов задремал и увидел чудесный сон. Как будто он командир гусарского эскадрона, преследующего наполеоновскую армию. Верхом на белом мускулистом коне Феликс врывается в польскую деревню. Но французы бежали, и драться не с кем. Навстречу освободителям выходят местные жители. Среди них Феликс замечает молодую грудастую бабу. Она стоит в стороне и время от времени бросает на него кокетливые взгляды. Он подъезжает к ней, пришпоривает коня и соскакивает на землю, топнув сапогами.
— Как звать тебя, баба? По — русски понимаешь? — спрашивает Феликс, трогая рукоять своей большой грозной сабли.
— Не разумею, — говорит она, отворачивая раскрасневшееся круглое личико.
Феликс берёт её за руку и ведёт в укромное место. И вот они уже лежат на сеновале. Полька задрала юбку и раздвинула ноги. За стенами слышны крики и победная пальба из ружей и пистолетов. А у Феликса стоит так крепко, что даже немного больно. Ворча и обзывая бабу, он стаскивает шаровары, подштанники, путается и никак не может высвободиться. Полька уже не в силах ждать. Постанывая, она ласкает себя, облизывает пальцы и нетерпеливо дрожит. Феликс наваливается на неё, начинает вводить и тут откуда — то с небес раздаётся крик, который сметает весь этот восхитительный мир к чёртовой матери.
— Концов, подъём!
Феликс, испытывая муку, открыл глаза. Перед ним стоял сменщик, бывший сотрудник патрульно — постовой службы Капитоненко.
— Я же просил вас не коверкать мою фамилию, — отозвался Феликс, сдерживая зевок.
— Ну чего ты обижаешься, — сказал Капитоненко. — Я ж шутя, любовно. Знаешь, что с обиженными делают? Скажи, знаешь или не знаешь?
— Воду возят, — ответил Феликс.
— Не только. Их ещё… — и заорал: — … ебууууут!
— Перестаньте. Что за манеры у вас?
— Ты вообще шуток не понимаешь.
Капитоненко вытащил из ящика стола журнал обхода территории и быстро просмотрел.
— Ага, ага, всё верно. Ничего не забыл.
Первые смены Феликс забывал делать записи.
— Окна закрыты?
— Разумеется.
— Сигнализация не срабатывала?
— Нет.
— В пожарку отзвон делал?
— Безусловно.
Бывший пэпээсник задумчиво погладил пышные усы. И опять заорал:
— А чего стоишь тогда? Скачи домой.
— До свидания, — пробормотал Феликс, взял сумку и вышел.
Он стеснялся идти по улице в дурацкой форме охранника. Но переодеваться в присутствии неотесанного болвана Капитоненко Феликс стеснялся ещё больше.
«А нечего было дрыхнуть, теперь так и иди, позорься», — укорил он сам себя, ковыляя вдоль высокого фабричного забора к трамвайной остановке. Стояло позднее октябрьское утро выходного дня. На тёмном асфальте лежали жёлтые и красные листья. Навстречу шла женщина лет тридцати, с собачкой на поводке. Показалось, что незнакомка посмотрела на него насмешливо.
