«Революция тюльпанов» в Кыргызстане — следующая операция в цепочке. Для того чтобы понять, что там произошло, не обязательно было ехать в Киргизию или даже читать новости оттуда. Достаточно было обратиться к докладу Международной группы по предотвращению кризисов (International Crisis Group под руководством Дэвида Льюиса последние несколько лет базировалась в Оше, изучая обстановку в регионе).
В этом документе, написанном ДО событий, все они предсказаны с такой точностью, что возникает недоумение: это был аналитический доклад или сценарий?
Процитируем лишь один абзац из раздела «Рекомендации»:
О «передаче власти» говорится как о само собой разумеющейся цели, а вопрос, проголосуют ли сами киргизы за передачу власти или захотят оставить прежнее правительство, даже и не ставится.
Как на Украине не ставился вопрос, хотят ли украинцы передачи власти Ющенко — тот же З. Бжезинский в The Wall Street Journal ставил только (перед Кучмой) задачу мирной передачи власти «г-ну Ющенко». Сколько бы незаконных «третьих туров» для этого ни потребовалось.
Оранжевые ведут себя с Украиной, как зануда с женщиной, надеясь, что она решит: такому лучше уступить, чем объяснить, что этого не хочешь.
Еще обратим внимание на мелочь: в Кыргызстане не только оппозиция использовала сходные с грузинскими и украинскими революционные цвета (розовый и красный), но и власть — голубой. Если для Украины такой цвет может быть хоть как-то объясним (второй цвет национального флага, цвета киевского «Динамо»), то для Киргизии голубой цвет не символичен.
Вряд ли так случилось для того только, чтобы американские историки, славящиеся своей скрупулезностью и неподдельным интересом в изучении чужих культур, не запутались, объясняя уроки цветочных революций столь же любознательным американским школьникам. Скорее, нужно принять во внимание, что в хорошо продуманных пиар-кампаниях мелочей в общем-то не бывает, любое обстоятельство, будучи измененным, способно повлечь за собой изменения в общем ходе дел. (Так, один украинский наблюдатель по поводу румынской «оранжевой революции» заметил, что ее оттенок был позаимствован от украинских образцов потому, дескать, что было поздно выдумывать что-то свое; надо полагать, в Румынии тоже есть наблюдатели, которые могут заметить, что украинская революция делала заимствования у них; там свой центризм, румынский.)
Но желание не ломать технологию — только один аспект. Все эти скрупулезные совпадения в мелочах создают впечатление, что в «цветных революциях» не только «оппозиция», но и противостоящая ей «власть» действует по заданному сценарию (т.е., казалось бы, против себя и против своих интересов).
И это очень важно. В конце концов, у человека, внимательно наблюдающего за ходом событий, рано или поздно не может не возникнуть вопрос: если мировое сообщество, столь умело добивавшееся от Л. Кучмы любых уступок, сумело убедить его не противодействовать «естественному» ходу украинской революции и мирной передаче власти, — то неужели это сообщество не могло аналогичными аргументами убедить Л. Кучму предложить своим преемником угодного сообществу политика?
Это вариант, осуществлению которого нет и не было серьезных препятствий. Можно указать как препятствие — возможное противодействие России, но это не очень серьезно. Для режиссеров, имеющих такие силы и такие ресурсы, преодоление такого противодействия — чисто технический вопрос. Россия, как и Европа, тоже поддается внушениям из «вашингтонского обкома» хотя, конечно, много меньше, чем Украина.
Трудно не заметить, что российская власть, одной рукой привлекая Украину, другой ее отталкивает (то же — и с Беларусью). До сих пор памятен «конфликт вокруг Тузлы», возникший, по странному совпадению, как раз тогда, когда Украина стала демонстрировать желание сотрудничать в рамках ЕЭП.
С тех пор от России украинские ненавистники России получают подобные подарки регулярно.
