Фашизофрения полностью

И понятно, что после распада СССР ушел в прошлое и советский дискурс. Неофашистские, пронацистские взгляды стали восприниматься («а может, в этом что-то есть?») — уже без опаски оказаться в глазах знакомых сумасшедшим или маргиналом. Кроме того, проявления нацизма получили опору и на новую антисоветскую реальность.

В распаде СССР огромную роль сыграло возрождение национализма в республиках. Во всех, кроме России. По сценарию разрушения Союза почему-то не полагалось возрождать русский национализм, и лидеры всех национализмов, Лукьяненко и Черновил, и Ландсбергис, и Гамсахурдия, превратились в массовом сознании в национал-демократов, а вот русские националисты, от Шафаревича до лидеров пресловутой «Памяти», прибавления демократов не получили. И, как уже мы говорили, сегодня в числе правозащитников и либералов вы не найдете борцов ни с каким другим фашизмом, кроме «русского фашизма».

Но и русский национализм после распада СССР пошел в рост, — не благодаря, а вопреки усилиям «перестройщиков» и «демократизаторов». Ну что же, влияние мирового сообщества, грантодающих и прочих гуманитарных организаций, содержимых преимущественно на деньги американских миллиардеров, — это сила серьезная. И для рывка неизвестно еще что полезнее — опираться на эту силу или отталкиваться от нее.

Распад СССР был не достаточным, но необходимым условием для появления у нас неофашизма как массового и заметного общественного явления. Поэтому распаду СССР, не всем, конечно, но многим обстоятельствам его разрушения, придется уделить внимание.

Распад СССР, как Windows, был системой многооперационной. Точнее, был процессом, включавшим в себя множество факторов. Как у нас на экране монитора может быть одновременно открыто множество окон, каждое из которых является визуальной фиксацией работы своей программы, так и при распаде СССР одновременно протекало множество процессов. Одни были более важны, другие менее значительны, а иные, представляясь как будто разными, на деле были внешними отображениями одной и той же программы.

Задачи исследователя в данном случае — систематизировать как можно больше причин и свести к минимуму количество их групп. Но тема этой книги — не распад СССР, который, как принято говорить, есть тема будущего, еще ожидающая своего исследователя. Хотя и сегодня уже есть немало достойных работ. Но пока для большинства интересующихся темой пепел Клааса еще слишком горяч, он не просто стучит в сердца, а прямо-таки долбит и барабанит.

Сейчас разные люди видят у себя на экранах разные «окна» и возводят в абсолют те или иные причины. Одни — внешние воздействия, другие — кризис руководства, а иные абсолютизируют методы воздействия, видя причину в них (таких появилось очень много после выхода вызывавших большой общественный резонанс книг С.Г. Кара-Мурзы, в первую очередь — «Манипуляции сознанием»).

Однако один аспект распада Советского Союза очень важен для тематики этой книги. Разрушение СССР стало победой торжествующего социал-дарвинизма.

Сегодня трудно себе представить, что рабочие станут бастовать, добиваясь права на безработицу. Но это было. Я сам видел таких, говорил со многими и сейчас могу наглядно представить мотивацию этой протестной группы.

Базировалась она на ненависти к уравниловке. Был в СССР такой термин, означавший, что от каждого, конечно — по способностям, но каждому должен быть обеспечен минимальный уровень потребностей. Но как же это так, я вкалываю, а Васька (Ванька, Петька, Борька) только смену отбывает, думает, как бы скорее пошабашить и водки попить. А получаем почти одинаково.

В каждом так называемом трудовом коллективе, особенно в научных, где в штатах состояло наибольшее число непризнанных гениев, велись разговоры о том, что если «сократить балласт», то остальным, нужным и правильным сотрудникам, можно будет поднять зарплату в разы.

Кто ж тогда думал, что балластом окажутся почти все? Одни научные сотрудники пошли в лоточники, другие — в олигархи. Каждому свое^{63}, — мы помним этот лозунг. Причем в лоточники (условно говоря) попали вовсе не самые глупые, а в олигархи — не самые умные. Скорее даже наоборот.

Миллионы честных, трудолюбивых и лишенных пороков массового общества людей впали в нищету. В полном соответствии с максимой Сергея Довлатова: бедные не грешат.

К богатству же потянулись те, о которых сказано: хитрость — ум дурака. Тот, кто первым додумался, что могут в новых условиях «письма счастья» (пошлите пять рублей по пяти адресам, через три месяца получите сто тысяч), — тот стал основателем первых отечественных финансовых пирамид.