— Вы правы. Мы начинаем падать. Металл тянет нас вниз… В следующее мгновение в иллюминатор ударила вспышка света, такая яркая, что все трое подняли руки, защищая глаза.
— О, боже! — воскликнул Деймон. — Что это?
— Солнце…
— Нет! — закричал Лондон. — Наше Солнце никогда не было таким…
— Идиотизм! Все вокруг совершенно неправильно…
— Это не может быть Солнечной системой. Мы угодили в ловушку. Чертов элемент доставил нас прямо в ад…
— Это какая-то гигантская звезда, — сказал Деймон слабым голосом.
— Это не наше Солнце…
— Но это должно быть Солнце. Другого ответа не существует…
— Мы нагреваемся! Температура растет…
— Боже мой, как жарко!
— Все не так, все неправильно! Где же Земля? Где Луна? Где все планеты?
— Одно только Солнце. Гигантское светило…
— Боже! Боже! — внезапно воскликнул Деймон, падая на колени перед ужасным огненным шаром в иллюминаторе, чей ужасающий свет и тепло заполнили аесь корабль. — Боже, пожалуйста, пожалуйста…
— Нет! Нет! — крик Деймона прорывался сквозь все нарастающий гул колоссального горнила, тянущего их к себе, к смерти…
— Вы не понимаете! Никто из вас не понял! Это наша настоящая судьба! Создать Землю, а не уничтожить ее. Сотворить Солнечную систему, а не положить ей конец! Именно поэтому все так случилось — поэтому все так и произошло…
Они не услышали его последних слов. Огромное Солнце звало, и корабль ответил на его зов, стремясь в самое сердце огромной звезды. Он нес в себе атомы, которые потрясли Вселенную мощью своеего взрыва, породив пылающие клочья, кружащиеся в пространстве. Если бы Бог существовал и умел считать, он насчитал бы девять таких клочьев.
«Нет, мой малыш, — сказал Дарбеда, покачивая головой, это невозможно».
Плоская сигарета, намного длиннее обычной. Аманда, не зажигая, покрутила ее своими нервными пальцами. Понюхала. Время от времени она в задумчивости роняла ее в широкий рукав домашнего халата и тотчас же торопливо доставала обратно.
Муж был в соседней комнате. Джон запретил ей курить гипнофен. В последний раз, застав Аманду за курением, он устроил бурную сцену, настоящий скандал, который закончился обещанием Аманды не предаваться этому пороку.
Но она не могла отказаться от этого. Она обожала мечтать с широко открытыми глазами, любила безумные грезы и приключения, где одновременно бываешь актером и зрителем. Гипнофен это может. В сумерках зажигаешь сигарету, усаживаешься перед белой стеной, и после нескольких затяжек, картины и события, которые ты хочешь увидеть, как на экране начинают сменяться и накладываться друг на друга. В своих грезах можно увидеть самое желанное, можно путешествовать, где угодно, или выбрать мгновение из своей прошлой жизни, и вновь пережить то, что будет дальше. Все это может повторяться по желанию курящего два, три, десять раз подряд — до тех пор, пока не прекратится действие гипнофена и грезы не рассеются окончательно.
Аманда жила только этим. Услыхав в коридоре шаги Джона, она в страхе спрятала сигарету между страницами журнала и небрежно бросила его на столик.
Когда Джон открыл дверь, Аманда даже не обернулась.
— Я собираюсь навестить Эдит.
Он постоял в дверях, потом подошел к ее креслу.
— Ты была вчера у нее?.
Аманда кивнула, взяла со столика пилку и принялась сосредоточенно обрабатывать ногти.
— Как она выглядит? — спросил Джон. — Вчера ты мне ничего не сказала, я узнал обо всем только сегодня за завтраком. Тебе не кажется, что ей лучше?
Аманда с трудом подняла глаза:
— Отстань, Джон. Ты прекрасно знаешь, что она совсем сойдет с ума, если у нее не забрать его…
— Замолчи!
— Прекрасно, я молчу!
— Я всего лишь спросил тебя, не лучше ли ей.
— Нет, — твердо ответила Аманда. — Нисколько не лучше. Джон, заложив руки за спину, принялся медленно ходить вокруг кресла.
— Я говорил о ней с доктором Щютом, — он остановился.
— Мне кажется, ты совершил глупость, — возразила Аманда. — Доктор Шют не психиатр.
— Я знаю. Но, тем не. менее, нужно знать и его мнение. Аманда пожала плечами и, когда Джон умолк, безразличным голосом спросила:
— Что же он тебе сказал?
— Сначала он мне не поверил, но в конце концов согласился взглянуть на Виктора. Аманда вскинулась.
— Джон! — раздраженно воскликнула она, — не зови его больше так, прошу тебя. Прекрати разыгрывать комедию!
Джон, едва открыв рот, вдруг умолк, схватившись руками за голову.
— Хорошо, — сдержанно ответил он. — Я назвал его так, не подумав. Кем бы он ни был, доктор Шют считает, что пока лучше не вмешиваться. Пусть Эдит остается со своими иллюзиями пока…
— Пока совсем не сойдет с ума, — закончила Аманда. Джон трижды стукнул кулаком по. ладони.
