Он положил трубку и сел, уставившись в стену.
— Что случилось, Джо? Чего хотел Рози?
— Он позвонил, чтобы нас предупредить. Где-то допущена ошибка. Не знаю, в чем она состоит и откуда взялась. Все оказалось колоссальной ошибкой.
— Что мы сделали неправильно?
— Это не мы. Это Вашингтон.
— Все дело в Эрни? В его правах или что-то вроде, да?
— Нет, дело не в его правах. Чарли, он не лечит людей. Он их убивает. Он разносчик.
— Но мы же об этом знаем. Другие люди разносят болезни, а он…
— Он тоже разносит болезнь. Только не известно какую.
— Но там, где он когда-то жил, все перестали болеть. Везде, где бы он ни появлялся, он излечивал людей. Благодаря этому его и нашли. Известно было, что это должно быть что-то или кто-то. Поиски велись до тех пор, пока…
— Чарли, да замолчи же ты, наконец! Сейчас я тебе расскажу. Там, где он когда-то жил, люди теперь мрут, как мухи. Это началось несколько дней назад, и люди все еще умирают. Совершенно здоровые люди. Ничего у них не болит, и все же они умирают. Все.
— О, боже, Джо, этого не может быть! Это какая-то ошибка!
— Нет никакой ошибки. Умирают теперь те самые люди, которых он когда-то вылечил.
— Но это же нонсенс.
— Рози предполагает, что это может быть какой-то новый вид вируса. Он убивает все остальные вирусы и бактерии, которые вызывают у людей болезни. Нет конкуренции, понимаешь? Это «что-то» уничтожает конкурентов, чтобы самому пировать на свободе. Потом оно укореняется и начинает развиваться. Все это время тело в полном порядке, ибо оно ему не очень вредит, но приходит такой момент…
— Это только домыслы Рози.
— Разумеется, это только домыслы. Но то, что он говорит, имеет смысл.
— Если это правда, — сказал Чарли, — то подумай о людях, о тех миллионах людей…
— Об этом я и думаю, — сказал Джо. — Рози очень рисковал, звоня нам. Ему будет очень плохо, если об этом звонке узнают.
— Узнают. Разговор записан.
— Может, они не определят, что это был он. Он звонил из телефона-автомата, где-то на Мэриленде. Рози увяз в этом деле по шею, так же как и мы. Он провел с Эрни столько же времени, сколько и мы, и знает столько же, а может, и больше.
— Он думает, что, находясь столько времени с Эрни, мы тоже стали разносчиками?
— Нет, кажется, дело не в этом. Но мы много знаем. Мы могли бы начать говорить. А никому об этом знать нельзя. Представляешь, что бы началось, какая была бы общественная реакция…
— Джо, сколько, ты говоришь, времени Эрни жил там?
— Четыре или пять лет.
— Значит, это время, которое нам осталось. Мне, тебе и всем остальным. Может, четыре года, а может, и меньше.
— Верно. Но если нас схватят, то мы проведем эти годы в таком месте, где у нас не будет никаких шансов с кем-нибудь Говорить. Кто-то уже наверняка едет за нами. У них же есть маршрут нашего путешествия.
— Значит, нужно что-то быстро решать, Джо. Я знаю одно такое место на севере. Заберу туда семью. Никому не придет в голову искать меня там.
— А если ты стал разносчиком?
— Если я разносчик, то моя семья уже заражена, а если нет, то я хочу провести эти годы…
— А другие люди?
— Там, куда я собираюсь, людей нет. Мы будем там одни.
— Держи, — сказал Джо. Он вынул из кармана ключи от машины и бросил их Чарли через комнату.
— А что будет с тобой, Джо?
— Я должен предупредить остальных. Да, Чарли…
— Ну?
— До утра сделай что-нибудь с этой машиной. Тебя будут искать, и когда не найдут тебя здесь, то начнут наблюдать за домом и семьей. Будь осторожен.
— Хорошо. А ты, Джо?
— Обо мне не беспокойся. Я только предупрежу остальных.
— А Эрни? Мы не можем позволить ему…
— Об Эрни я тоже позабочусь, — сказал Джо.
Сегодня в могущественнейшем городе умирает последний представитель рода людского. А мы, созданные Человеком, остаемся одни в зеленом и прекрасном мире, чтобы оплакивать и чтить память Людей, которые умели властвовать всеми и всем, кроме самих себя.
Я уже стар для нашего вида, но в моих жилах течет молодая кровь и я могу прожить еще долгие годы, если то, что сказал последний из Людей — правда. И этим я тоже обязан Человеку, подобно тому, как мы и Человекоподобные Обезьяны обязаны ему последней ступенью нашего развития. Мы, Человекоподобные Собаки, народ уже старый и давно связаны с Человеком. И все же, если бы не Роджер Стерн, может, и сегодня выли бы на Луну и вычесывали блох или лежали бы в руинах империи Человека, с тупым удивлением глядя на конец рода людского.
Есть древние свидетельства о собаках, которые могли нечетко произнести несколько слов, но лишь Хангор, любимец Роджера Стерна, сделал овладение человеческой речью целью и делом своей жизни. Операция горла и морды, облегчившая ему эту задачу, была относительно проста. Труднее оказалось найти других «говорящих» собак.
