Я прекрасно помнил, что дух может проходить сквозь стены, поэтому погнал его к ближайшему фонтану. Наклонился пониже и бесстрашно забурился под мраморную плиту у его основания. Не прошло и полуминуты, как внутри обнаружилась горизонтальная полость, выдолбленная в скальной породе. Стараясь не зажмуриваться (реакция, походу, чисто психологическая, когда считаешь, что ушел с головой в землю), я пролетел вдоль каменного канала в полу и уперся в фасадную стену. Здесь своеобразная «труба» поднималась вверх между двумя арками и сильно расширялась чуть ниже барельефа. Пошарив немного вокруг, я понял, что от этого большого резервуара расходятся пять более узких «труб», проложенных к фонтанам. Но откуда берется вода?
Выйдя на секунду из стены и убедившись, что вожак еще бубнит себе под нос слова молитвы, я принялся обследовать полость, поднимаясь все выше. И в какой-то момент, миновав потолок, оказался в огромной чаше с водой. Вынырнул из нее, огляделся. Нехило, однако…
На вершине скалы было устроено настоящее водохранилище. Вряд ли оно наполнялось во время дождей, их в Пустошах просто не бывает. Значит, магия. Какое-то древнее колдовство. Наполнив хранилище, вода через резервуар в стене под давлением собственного веса узкими струйками вырывается из фонтанов. Мощно. По-видимому, цивилизация, построившая это, была очень и очень крута. Впрочем, о чем я, какая цивилизация? Геймдизайнеры нарисовали, и все.
Вспомнилось, как в детстве ездил с родителями в Сингапур, где на крыше отеля-небоскреба располагался громадный бассейн. Вроде бы даже самый большой в мире. Вид с него открывался великолепный. Подплываешь к бортику и любуешься сверху городом, морем, кораблями. Правда, там все было новое, идеально чистое, с посаженными вокруг деревьями. Здесь же чаша полуразрушена, зато функции свои по-прежнему выполняет. Добавить зелень — и получатся настоящие сады Семирамиды.
Внимательно осмотрев все наверху, я нырнул обратно через толщу воды в храм. Папаша продолжал бубнить, но, кинув взгляд в его сторону, я вдруг понял, что ошибся насчет арок. Нет, это не входы, а окна. По крайней мере, строились они именно как окна, недаром внизу такие большие порожки. Значит, где-то должна быть дверь. Важно ли это для меня? Не уверен, но сейчас нельзя упускать ни единой мелочи.
Я устремился в боковую стену и вскоре оказался где-то в глубине скалы. Не, нафиг, гоу обратно. Выбрался и ломанулся к задней, противоположной от фасадных окон стене. Забурился в нее и тут же «вывалился» в соседнее помещение, оказавшееся чем-то средним между залом и широким коридором, уходящим вдаль и налево. Покрытые паутиной стены, пыльные каменные плиты на полу… Здесь явно никого не было лет примерно миллион. Я метнулся вдоль зала и увидел, что за поворотом открываются входы в комнаты, за каждой из которых виднелись другие коридоры. Да тут целый дворец!
Побродив по лабиринту помещений, я вдруг заметил, что к одному из ходов под прямым углом примыкает другой. В этом не было бы ничего необычного, тут таких перекрестков много, если бы не пол. Именно в этом боковом коридоре он оказался земляным и постепенно поднимался вверх. Меня это заинтересовало, я проскользнул дальше, и вскоре увидел впереди солнечный свет. Проход вел в небольшой грот, выходящий на другую сторону скалы.
Вернувшись в потайной зал, я обратил внимание вот на что: к стене, граничащей с зверолюдовским храмом, вела широкая лестница, упираясь прямо в нее. Похоже, это просто перегородка, плита, которая должна подниматься. Вот только как?
Тщательно осмотрев стены и не увидев никакого рычага, я вернулся в комнату с фонтанами. Вовремя: через секунду раздался слабый звук, похожий на отдаленное завывание, и вожак бухнулся на колени. Языки пламени в бронзовых котлах заметались, словно от сильного ветра, один огонь погас. Помещение наполнилось запахом дыма, сизые струйки поплыли к барельефу и закрутились вокруг него. В храме потемнело, гул стал громче и через пару мгновений перешел в низкий, грубый голос, пробиравший буквально до костей.
— Хор-рре-ес! — прогудел он.
Вожак еще ниже опустил голову, наклонился, практически распластавшись на полу, и тихо пробормотал:
— Хейхул…
Судя по словам Элхо, так зверолюди называют Рейвула. А Хоррес, видимо, имя папаши.
Тем временем жутковатый бас продолжал:
— Хор-ре-ес! Смотри-и на зна-ак!
Дикарь приподнялся и уставился на барельеф. Я тоже посмотрел и с удивлением понял: дым вокруг него сгустился настолько, что стал непрозрачным. Через мгновение он потемнел и распался на мелкие кусочки, каждый из которых превратился в большого черного жука. Десятки этих насекомых забегали по барельефу, быстро выгрызая в камне борозды.
Я покосился на вожака. На его морде отражался если не ужас, то определенно страх. Благоговейный, мистический. Видимо, Рейвул нечасто проявляет свое присутствие столь явным образом. Хоррес таращился на жуков, а те, безусловно, сновали по барельефу не просто так. Делали какую-то определенную работу, и я пытался сообразить, какую именно.
