Одной из первых закупок на вырученные деньги стало приобретение партии сигарет «Севен Старз». Когда шла разгрузка ящиков, из толпы бойцов ЭКК раздались радостные вопли, причем восторг выражали даже женщины, которые не курили. В Республике японские сигареты считались роскошью. Во всем Корпусе вряд ли нашелся хотя бы один человек, который когда-либо курил настоящие «Севен Старз». Конечно, в корейских городах можно было найти китайские подделки, но в провинции даже они были жутким дефицитом. Кроме того, один блок стоил столько, сколько человек зарабатывал за полгода. Заметив Чхве, Чан бросил ему блок, словно собаке кость.
— Я не смогу заплатить! — крикнул ему Чхве.
Чан подал ему зажженную сигарету и со смехом сказал:
— Ну, тогда будешь должен!
Солдаты ЭКК теперь получали жалованье в японских иенах, размер которого зависел от звания. Еда, обмундирование, материалы для изучения языка, ноутбуки и канцелярские принадлежности выдавались бесплатно. Алкоголь был запрещен за исключением особых случаев. Кроме того, солдатам не позволялось покидать захваченный район и посещать магазины, где продавались потребительские товары. Поэтому почти единственным, на что можно было тратить деньги, оставались сигареты. Понятное дело, некурящие женщины были в выигрыше.
В одном углу банкетного зала, служившего временным помещением штаба, Чхве услышал японскую речь. Служащие-японцы, одетые в костюмы серого или темно-синего цветов, занимались телефонными переговорами, просматривали или печатали документы. Это были работники мэрии, откомандированные их руководством. Восемь человек, включая одну женщину, прибыли в штаб два дня назад. В их задачу входила организация транспортного обслуживания, ведение переговоров с банковскими учреждениями, приобретение продуктов, сигарет, одежды и товаров медицинского назначения. Также японцы были обязаны обеспечить бесперебойную поставку топлива для нужд Экспедиционного корпуса и полицейских сил. Как работники, японцы оказались на удивление эффективными, способными решать вопросы коллективно. Они договорились с поставщиками о скидке на сигареты и нашли возможность приобрести партию риса по низкой цене. Рис долгое время хранился на складах фирмы-дистрибьютора, и его продали почти за бесценок. В соответствии с опубликованной декларацией о сотрудничестве офицерам и рядовым ЭКК были присвоены идентификационные номера, что фактически означало предоставление гражданства. Теперь корейцы могли открывать банковские счета и вести финансовую деятельность. Им не чинилось ни малейших бюрократических препятствий.
В отношениях с командованием Корпуса японцы проявили себя честными и надежными сотрудниками. В настоящий момент один из них разговаривал по телефону с представителем компании по вывозу отходов.
— Это совершенно безопасно! — говорил в трубку служащий на местном диалекте. — Рядом со мной сейчас находятся представители Корпуса Корё, и я могу вам гарантировать, что оплата ваших услуг будет произведена своевременно и в полном объеме.
Помимо прочего, японские чиновники оказывали бесценную помощь в выявлении преступного элемента в городе, используя свои должностные полномочия и личные связи для определения недобросовестных граждан, укрывающих неправедно полученные средства. Некоторые из чиновников утверждали, что строительство жилья для прибывающих ста двадцати тысяч корейцев послужит хорошим стимулом для экономического развития, а направление изъятых средств на оплату труда рабочих будет отличным способом легализации «грязных» денег.
Но отчего японцы так легко пошли на сотрудничество с оккупационными силами? Во время завтрака этот вопрос стал главной темой разговора. Чан высказал предположение, что такое поведение является неотъемлемой чертой их национального характера. Чхве, со своей стороны, опасался, что полная покорность воле северных корейцев не более чем уловка, чтобы усыпить их бдительность, а после взяться за оружие. Чо Су Ём говорил, что поведение японцев не является какой-либо национальной особенностью — почти все заложники рано или поздно начинают проявлять лояльность к захватившим их террористам. Он привел пример, когда во время ограбления банка заложницы буквально влюбились в налетчиков и впоследствии даже хотели выйти за них замуж. И в данном случае, говорил Чо, мы наблюдаем явление того же порядка. Когда человека ставят в экстремальные условия, он подсознательно проникается неким пиететом по отношению к своему мучителю.
— Ну а солдаты? — поинтересовался Чан.
— Солдат — совсем другое дело. У них есть устав и приказы офицеров.
Чхве до сих пор не случалось присутствовать на такой дискуссии. Он ел рисовые колобки с консервированными сардинами и ощущал себя довольно странно. Его лицо покрыл румянец, сердце билось чаще обычного, однако он не чувствовал беспокойства. Скорее, ощущение походило на то, когда смотришь на новорожденного младенца.
— Я сейчас рассмеюсь, — откровенно признался Чхве сидящим с ним за столом.
— Что, воздух свободы подействовал? — улыбнулся Чо.
