Ёсиока и Тензан старались не смотреть на Окияму. Префект был на грани истерики, казалось, он вот-вот вскочит со стула и закричит во весь голос. Пак никогда еще не сталкивался с подобной реакцией. В Республике мало кого могла удивить разбитая морда. Каждый знал, что случается с политическими оппонентами и обычными уголовными преступниками. Для армейских экзекуция, которой подвергся Окияма, была вообще в порядке вещей. Любой спецназовец, взглянув на него, мог точно определить, как и чем его били. Во-первых, Окияму несколько раз заставили делать «мотоцикл», из-за чего и было вывихнуто бедро. Вероятно, залеченный позвоночный диск полицейского начальника снова был поврежден. Из-за страшной боли он мог неосознанно расцарапать себе лицо и повредить глаз. А потом Окияму, скорее всего, заставили сесть на скрещенные ноги и стали бить по голому плечу деревянной палкой. Боль от этого совершенно дикая. Впрочем, чтобы разбить плечо до кости, особо много ударов не требуется. Окияма, возможно, просто ничего не знал о планах полиции и Сил самообороны. Если бы ему хоть что-то было известно, он раскололся бы практически мгновенно. Смешно ожидать от японца такой же стойкости, как от привычного к боли северокорейского солдата.
Стенания Окиямы смешивались с хрустом кимчи, что жевал Ли Ху Чоль. В глазах Ёсиоки застыл ужас, он молчал; Тензан пытался вымолвить хоть слово. Его лицо, раскрасневшееся после корейского вина, теперь утратило всякий цвет, он закрыл глаза и закусил губу. Пак подумал, что мэр пытается вновь обрести самообладание и привести мысли в порядок, хотя это было, скорее всего, не так. Японцы просто не привыкли к насилию, так как жили в мягком, «плюшевом» мире.
Тензан открыл глаза и посмотрел на несчастного Окияму.
— Я все понял… — наконец вымолвил он.
— Что именно вы поняли? — спросил Хан.
Мэр Фукуоки с отсутствующим выражением лица едва слышно произнес:
— Я принимаю ваш Генеральный план…
Перед началом пресс-конференции, назначенной на десять тридцать утра, северные корейцы освободили всех иностранных заложников и восемнадцать японцев. Среди японцев были дети до четырнадцати лет, инвалиды и больные, отобранные как среди туристов, так и среди персонала отеля. Бывшие заложники выглядели веселыми, поскольку с ними хорошо обращались. Их всех в количестве пятидесяти девяти человек посадили в автобус и довезли до КПП «Б» у моста Момочихама, откуда можно было добраться до центра города. Туристы из Южной Кореи, преимущественно студенты, спокойно разговаривали с солдатами ЭКК, осаждая Пака и Чо вопросами о государственном перевороте в КНДР. Останется ли у власти Ким Чен Ир? Не собирается ли Экспедиционный корпус атаковать Пусан? Какие отношения северяне собираются строить с Южной Кореей?
— К сожалению, — отвечал Пак, — в настоящий момент мы не можем давать комментарии по таким вопросам. Но мы обязательно проинформируем мировую общественность о наших планах, мыслях и намерениях, когда наступит подходящее для этого время.
Пресс-конференция вот-вот должна была начаться в холле гостиницы, но Ёсиока, извинившись, отказался участвовать, сославшись на плохое самочувствие. Совершенно убитый видом растерзанного Окиямы, он находился в состоянии нервного срыва. Стоя в углу комнаты, Ёсиока припал к стене и рыдал как ребенок, не слушая, что говорит ему Тензан. Тогда уоррент-офицер Ли Ги Ён обняла его за плечи и отвела в свободный номер, где, уговорив принять успокоительное, оставила префекта отдохнуть.
ЭКК на конференции представлял полковник Хан, пригласив в качестве ассистентов Пака, Ли Ху Чоля и ответственного за пропагандистскую работу Чо Су Ёма.
— В первую очередь, — начал Чо, — наш командующий, полковник Хан Сон Чин, сейчас получит от многоуважаемого мэра города Фукуока, господина Тензана Тосиюки, доклад о достигнутых договоренностях.
Когда Тензан излагал три пункта Генерального плана, его голос дрожал. Едва он закончил третий — о независимости Фукуоки, среди журналистов послышался ропот. Они повскакивали с мест, требуя пояснить, что все это, черт возьми, значит, но Чо прервал их, сказав, что вопросы от прессы будут заслушаны позже. Затем с докладом выступил Пак Мён, представив вниманию собравшихся две стратегии относительно нового коалиционного правительства. Первый тезис касался вопроса о выпуске ЭКК конвертируемых в иену денег, второй же устанавливал необходимость взятия под стражу политически неблагонадежных и уголовных элементов. Список подлежащих аресту пока не разглашался, чтобы подозреваемые не имели возможности заблаговременно скрыться от преследования. Задача по розыску и лишению свободы будет, отметил Пак, решаться в тесном взаимодействии с полицией Фукуоки. И хотя встреча с начальником местной полиции не состоялась, префект и мэр пообещали оказать полную поддержку в данном вопросе. Далее Пак подчеркнул, что Экспедиционный корпус Корё является исключительно военной организацией и не обладает полицейскими полномочиями, вследствие чего помощь полиции префектуры будет иметь решающее значение.
