Алиса заметила, с каким вниманием Лавр вслушивался в каждое слово соперницы, и ловил взглядом её жесты. Что это: зависть или искреннее восхищение?
В кого она так отчаянно влюблена?
– Такая красивая, – шепнула Саша. Подруга покачала головой.
– Это точно. Выглядит как богиня, которая родилась из морской пены.
– Интересное сравнение.
– Да нет, самое обыкновенное, – махнула рукой Алиса.
А потом лирическая героиня попрощалась с возлюбленным, предчувствуя крушение хрупкой башни из слоновой кости. Он исчез, а девушка так и осталась стоять на пороге неизбежного финала.
В середине стихотворения Тина открыла глаза, но её взгляд скользил мимо слушателей, словно между поэтом и толпой выросла нерушимая стена. Но когда всё закончилось и в зале послышались чьи-то восхищённые реплики, а Бахрам Оглы неожиданно для самого себя закричал «браво», девушка обернулась к сопернику. Дуэлянты несколько секунд разглядывали друг друга так, точно встретились впервые. Казалось, вот-вот случится примирительное рукопожатие, но Тина повернулась к поэту спиной и зашагала к противоположному углу стола.
Макс Летов торжественно поднялся со стула, неодобрительно покосился на Алису, которая громко обсуждала с новой подругой творчество Толстого и Чехова, и подошёл к окну. За пыльной стороной стекла начинался вечер, и небо провалилось в румяные щёки полусонного бога, а девушка подбрасывала смелые реплики, как мячики во время игры в пинг-понг. Она говорила, что восхищается мастером короткой прозы, ведь иногда слова затрудняют понимание идеи. Несколько штрихов – и образ сияет в лучах майского солнца, но всё же многословие Толстого обезоруживает. Ты невольно поддаёшься очарованию длинных историй и уже не пытаешься вырваться на свободу. Читатель становится единым целым с художественным текстом, и по холодной коже вместо мурашек пробегают случайные строчки. Макс улыбнулся и задумчиво покачал головой. Эта эмоциональная девушка, уничтожившая бумажного журавлика ради гневной записки, стреляла без промаха. Критик вытащил из груди невидимую стрелу и сделал вид, что не заметил поджатых губ и полупрезрительного взгляда Алисы. Макс заговорил ровным голосом, высоко подняв острый подбородок:
– Итак, объявляются результаты второго тура, – он откашлялся (это было необходимой прелюдией к его торжественной речи). – По моему скромному мнению, прекрасно то стихотворение, в котором понятна каждая строчка. И не нужно лезть в словарь, чтобы объяснить смысл какого-нибудь мудрёного слова, – он искоса взглянул на Тину, которая сидела у распахнутого окна, опёршись на подоконник. Капельки пота, похожие на слёзы, блестели на висках. Девушка забрала волосы за уши; каффы с драконами придавали ей сходство с эльфийкой. Как и всегда, она сохраняла серьёзное выражение лица и не позволяла нахальному румянцу выступить на узких скулах. Камешек, брошенный в её сад, замер под ногой задумчивого хозяина: ни одна колкая фраза не собьёт девушку-поэта с намеченного пути.
– Вы можете со мной не согласиться, – продолжал Макс Летов, – но, на мой взгляд, залог успеха – в минимализме. Конечно, работа Алевтины Лысенко заслуживает высоких баллов, но на этот раз жюри отдаёт предпочтение Лаврентию… – критик споткнулся, – Иванову, – растянул гласные так, чтобы было совершенно непонятно, на какой слог он поставил ударение, – в его стихотворении не было лишних метафор. Он написал о том, что на самом деле чувствовал.
Лавр встрепенулся, как испуганная птичка, подался вперёд и застыл с широко открытым ртом и вытаращенными глазами. Саша Ветрова слегка толкнула поэта, надеясь, что это приведёт его в чувство:
– Ну вот! А ты говорил, что он тебя ненавидит!
Лавр встал, сделал шаг по направлению к притихшему Летову, но остановился и пробормотал:
– Не может быть.
Тина даже не повела бровью, когда услышала окончательное решение судей: «Ничья». А Лавр пошатнулся, ощутив внезапную слабость в коленях. На миг ему показалось, что весь этот библиотечный зал с шумными ладонями зрителей сжался до размеров птичьей клетки.
– И последний тур – импровизация. Сейчас я назову случайную тему, – Макс потряс перед зрителями целлофановым пакетом с аккуратно свёрнутыми бумажками, – и дуэлянты попробуют сочинить по строчке стихотворение из трёх-четырёх строф. Но оно не должно быть верлибром…
