Густой румянец залил полные щёки куратора, даже бакенбарды как будто сделались красными от возмущения. Небрежным взмахом руки он опрокинул кружку с письменного стола, и она разлетелась вдребезги, обрадовавшись долгожданному освобождению. Вьюшин молча взял щётку и совок. Душечка считался прекрасным преподавателем и приятным человеком, правда, ему никогда не давались воспитательные беседы. Алексей Михайлович знал за собой эту слабость и мечтал измениться: стать строгим и, возможно, немного бессердечным. Но всё заканчивалось виноватой улыбкой и беспомощной просьбой: «На этот раз я вас прощаю. Вот только больше так не делайте, хорошо?»
Девушка с густо подведёнными глазами и проколотой бровью кивнула – синие дреды на затылке подпрыгнули, точно и они принимали просьбу куратора. Алиса подняла с пола сломанную заколку. Дракону не суждено проснуться: его лишили права дышать огнём.
Алексей Михайлович выбросил осколки в урну и попросил Алису закрыть окно, чтобы никто не простудился. Затем он откашлялся, взял в руки старую тетрадь с пожелтевшими страницами и заговорил слегка охрипшим голосом – подрагивающим, как пальцы парализованного пианиста.
– Пришло время для разминки, мои друзья, – он всегда так обращался к студентам, и они ценили это: куратор не имел привычки ставить себя выше воспитанников. Поговаривали, что Душечка родился с плюшевым сердцем. – Вам нужно написать сцену для рассказа. Или романа, как пожелаете. Тема – расставание в саду, – он выставил вперёд обе руки. – У вас ровно десять минут.
– Да я десять минут только думать буду! – послышался раздосадованный вопль с последней парты. Алексей Михайлович снял очки, подышал на стёкла и протёр рукавом чёрной водолазки. На полных губах застыла беспечная улыбка – выражение ребёнка, рассказывающего об игрушке, которую он любит больше всего на свете.
– Не тратьте время на жалобы, дорогой друг. Дерзайте…
Мэри сжимала распечатанное письмо. Она выучила каждую букву и запятую наизусть. Сегодня решится её судьба: Джон наконец-то сделает ей предложение. Она станет счастливой, она станет женой! Мэри смотрела на свой безымянный палец и видела обручальное кольцо. Прекраснее Венеры и ярче Сириуса. На щеках застыли слёзы, и она обняла плечи, хотя и не чувствовала холода. Ветер ломал кривую ветвь старой ивы.
Это место принадлежало только им двоим: заброшенный сад, обнесённый давно покосившимся забором. Голые деревья и дикие лиловые цветы пытались изгнать заблудшего человека из своего рая, но Мэри и Джон не поддавались на эти уловки. Они приходили сюда каждую субботу на закате и сидели под ивой, держась за руки. По небу каталось румяное солнце. Мэри склоняла голову и засыпала на плече возлюбленного, а Джон гладил её по волосам и пел колыбельную. Но сегодня он выглядел подавленным, прятал глаза, избегал смотреть на Мэри и не ответил на её объятие. Девушка отстранилась, не почувствовав привычного прикосновения тёплых ладоней.
– Что такое? – чужим голосом спросила она.
– Я уезжаю, – Джон прислонился к стволу старого дерева.
– Я поеду с тобой, – Мэри не хотела слышать продолжение.
Джон покачал головой и провёл холодными пальцами по щеке девушки.
– Нет. Мы больше никогда не увидимся, Мэри, – он отвернулся, собираясь уйти, но Мэри обняла его сзади, крепко сцепив пальцы на животе.
– Ни за что. Не смей так говорить!
– Я женат, Мэри. Женат, и ничего не могу с этим поделать.
Руки девушки безвольно повисли в воздухе.
– Почему ты… – она недоговорила, почувствовав, что задыхается.
– Моя жена – сумасшедшая. Но я должен быть с ней. Я пообещал.
И не говоря больше ни слова, Джон пошёл прочь.
Татьяна умолкла, ожидая аплодисментов. Эта девушка выглядела как типичная отличница. Туго заплетённые длинные косы, минимум косметики, робкие веснушки на щеках и скромная улыбка. Специалист по романтической прозе.
Алиса фыркнула: что за банальщина! Всё заимствовано у других – никакой новизны. Вьюшин задумался и с минуту безмолвно смотрел в пол, то и дело потирая шею.
– Так, – наконец заговорил он, – тебе стоит поработать над эмоциями. Она не просто почувствовала, что задыхается, а одежда сковывала её, и девушка расстегнула верхнюю пуговицу на платье… Голова закружилась, и она схватилась за ствол дерева, чтобы не упасть… – Алексей Михайлович поправил съехавшие на нос очки. – А ещё мне очень не нравятся все эти американские имена. Если действие вашего произведения происходит в России, то пусть героев будут звать не Мэри и Джон, а Мария и Иван.
– Спасибо, учту, – Татьяна села, оправив клетчатый сарафан.
– Кстати, эта сумасшедшая жена напомнила мне о книге «Джен Эйр», – куратор обвёл взглядом настороженных студентов. – Помните мистера Рочестера?
– Я вас поняла, – девушка склонила голову, избегая смотреть в глаза преподавателю.
– В целом очень даже неплохо, – он зааплодировал и кивнул зрителям, чтобы те последовали его примеру. – Может быть, есть ещё желающие высказаться?
