Вернувшись в свою спальню, Кристиан включил побочные светильники и расправил находку: бейдж посетителя больницы. С сегодняшней датой. Черт! Эта чокнутая-таки снова ходила навещать няньку: на обратной, липкой стороне бейджа-пропуска остались черные волокна ее кофточки. Ходила и не потрудилась рассказать ему об этом! А он еще и удивлялся, почему утром ее так долго не было: она вовсе не просаживала деньги в магазинах, она поперлась в эту чертову больницу! В ярости сжав челюсти, Кей снова скомкал бумажку и метнул ее в стенку, дыша, как бык на корриде. Даже после того, как в ее квартиру вломились, даже после того, как он раскрыл ей все карты, она не удосужилась рассказать ему про свои похождения! Черт! Да ведь невидимка выследил вовсе не Кристиана, а ее! Эта сумасшедшая не только ослушалась его, врала ему прямо в глаза, но и привела с собой хвост! Дура малолетняя! Точно тигр в клетке, мужчина метался по комнате, время от времени замахиваясь кулаком на стены: как можно работать с человеком, который нарочно пускал все его старания в тартарары! Или для нее это – шутка? Очередное приключение в шпионском стиле?? Кей сжал челюсти. Это задание – его пропуск в совет ордена, и он не позволит этой малолетней землянке все испортить!
Во время очередного маневра по комнате, когда он чуть не вписался в ножку кровати, Кей вспомнил о том, что он нашел в квартире – еще одну бумажку. Порывшись в карманах джинсов, он выудил находку, мысленно готовясь к очередному сюрпризу от нисы – за ней дело не станет, когда речь идет о неприятностях. Однако то, что он увидел, ни больше, ни меньше, ввело его в ступор с плавным перетеканием в шоковое состояние. Этой бумаге, должно быть, было много лет: она пожелтела и местами стерлась так, что, казалось, вот-вот порвется; ее края обтрепались. Из-за этого и рисунок, который был на ней, заметно исказился, но все же был узнаваем. Не веря своим глазам, Кей поднес бумажку ближе к глазам и со скрупулёзностью ювелира еще раз вгляделся в картинку. Невероятно. Этого просто не могло быть! Кристиан, наплевав на правила, включил основный свет (не прикасаясь к выключателю) и продолжил таращиться на рисунок, в сомнительной надежде, что при ярком свете изображение преобразится. Но ничего не произошло. Арчер по-прежнему смотрел на рисунок амэла – личного талисмана хранителя. Такой штукой должен был обзавестись каждый парвус, прежде чем перейти на вторую ступень обучения. Согласно провидцам, каждому хранителю соответствовал определенный минерал, из которого и нужно было сделать амэл. Талисман мог быть чем угодно – браслетом, кольцом, кулоном… Некогда один из членов ордена сделал себе зуб в качестве талисмана, но использовать его по назначению он не мог: хранитель вырос, и зуб стал ему «мал», потому он стал использовать его как серьгу.
Сам Кристиан всегда относился скептически к данному ритуалу, считая талисманы бесполезными безделушками, важность которых была раздута провидцами с тем, чтобы никто не обвинил их в бездействии: цешки вечно ходили с умным видом и проповедовали всякую ересь, лишь бы только не отправляться на боевые задания. Они же ввели правило, согласно которому на свете не должно было существовать двух одинаковых талисманов: по воплощению, по минералу ли – но они должны были отличаться. Потому, чисто теоретически, заполучив амэл, можно было бы тут же вычислить его владельца, что служило еще одной причиной, по которой Кей не любил этот атрибут хранителей. Все талисманы с детальным описанием и изображением были занесены в базу ордена с тем, чтобы можно было опознать тело хранителя, если оно было в состоянии, неподлежащем идентификации, или же вообще отсутствовало (были случаи, когда хранители сгорали заживо, например). Так, по крайней мере, утверждали старейшины. Кристиан же видел в этом лишь возможность тотального контроля за всеми членами ордена и их действиями.
Амэл, изображение которого ввело Кея в ступор, был знаком ему с самого детства. Мужчина все еще не верил своим глазам, и, если бы не девиз ордена – «Мир, честь, справедливость» – и инициалы хозяина, вырезанные на квадратном, обсидианово-черном кулоне, он бы позволил своей фантазии убедить себя, что перед ним были просто чьи-то каракули, которые по чистой случайности оказались похожими на талисман. Однако факты оставались фактами: перед ним был рисунок амэла. И рисунок этот явно был выполнен рукой землянина: Кристиан смог разобрать надписи лишь оттого, что знал, что должно быть написано – буквы были исковерканы рукой художника, который не был знаком с азбукой Эстаса. Кто бы ни сделал этот набросок, он, должно быть, думал, что эти закорючки – дизайн, а не надпись.
