— Старик все уши прожужжал мне этим проклятьем, — продолжил бывший стражник. — Кажись, лет пять назад какой-то мужик, из местных, рехнулся и точно также распускал людей на фарш. Правда его поймали и всё вроде успокоилось.
— До позапрошлой ночи, — воспользовавшись ситуацией, добавил Дамир.
— Убийцу я не разглядел, но я догадываюсь, кто бы это мог быть! — заявил он, и, изобразив уверенность, оглядел лица притихших ополченцев.
— И кто же? — спросил Стефан.
— Он! — указал на оруженосца Сису. — Это ж очевидно!
Услышав нелепое обвинение, Кен вздрогнул. Происходящее слишком напоминало его ночной кошмар. Проклятый новичок и наяву не давал покоя!
— Ах ты, сука! — заорал оруженосец и, сжав кулаки, шагнул к Сису. — Убью гадёныш!
— Постой! — остановил его Тинто. — Пускай доскажет.
Остальные согласно закивали головами, и Кен был вынужден им подчиниться.
— Вспомните, как он набросился на меня позавчера. Разве тот бред, что он тогда кричал, не показался вам странным? — напомнил Дамир и, убедившись, что зародил сомнения в душах ополченцев, пояснил: — Проклятье выбирает тех, кто послабее духом или переживает душевные терзанья. А этот сопляк недавно спёр чье-то золото и теперь мучается раскаянием. Мне это дед Волан сказал.
— Это правда? — спросил у оруженосца Тинто.
— Ну, типа того, — замялся Кен.
— Так это ты всех порешил? — испуганно пробормотал дядя Хавьер.
— Ты что совсем мозги пропил? — разозлился Кен. — Думай, о чём говоришь!
— А ты мне рот не затыкай! — зло прошипел Хавьер и, обратившись к остальным, заверещал: — Чего там спорить? Связать обоих и под замок, пущай посидят пока суд да дело!
— Верно! — поддержал Стефан. — А там уж разберёмся кто прав, кто виноват.
Почуяв опасность, Кен сделал шаг обратно к двери:
— Да вы что, с ума все посходили? — возмутился он. — Я не дам себя трогать!
— Держи его! — пронзительно заверещал дядя Хавьер и бросился к оруженосцу, намереваясь повалить его, но натолкнулся на кулак и с воем отшатнулся в сторону.
Его пример остудил остальных ополченцев, на миг они застыли в нерешительности.
«Пора тикать!» — понял Кен и, воспользовавшись заминкой, бросился к двери.
Возможно, он смог бы скрыться, если б не вовремя опомнившийся Стефан. Тот ловко подставил подножку, и навалился на упавшего оруженосца со спины. Кен завертелся на полу, пытаясь сбросить противника, но к Стефану на помощь подоспел Тинто, вдвоём они легко добились победы.
— Чёрт! Ловкий зараза, — пробормотал Стефан, пытаясь отдышаться.
— Мужики, а вы случаем не переборщили? — поинтересовался Жан, не принимавший участия в потасовке. — Я ручаюсь, что Кен лежал в горячке и никого не трогал.
— Ага, видали, как ты за ним приглядываешь! — перебил стражника дядя Хавьер.
— Дристал поди где-нибудь, пока он наших товарищей резал!
Тут Жан покраснел и осёкся. Затем, справившись с собой, он открыл рот, видимо, собираясь ответить, но его опередил Тинто:
— Я тоже не уверен в причастности Кена к убийствам, — заявил он. — Но коли есть такое подозрение, пусть лучше посидит под замком.
— Правильно! — поддержал Стефан. — Для всех так будет лучше, даже для него самого. Ведь за надежным запором сейчас куда как безопаснее.
С последним доводом Жан не мог не согласиться.
— Ладно, — сдался он. — Но никакого самосуда я не допущу!
— Там посмотрим, — пробормотал Хавьер себе под нос.
Посовещавшись, ополченцы поместили Кена и Дамира в одном из заброшенных домов на окраине деревни. Изначально они намеревались оставить там часового и сменять его по очереди, но никто не захотел стать первым, и после длительных пререканий было решено ограничиться только верёвками. Туго связав пленникам руки и ноги, ополченцы втолкнули их в сырую, пропахшую плесенью избушку и ушли, заперев за собой дверь. Выждав пару минут после их ухода, и убедившись, что за ним действительно никто не наблюдает, Кен попытался освободиться. Он несколько раз напрягал руки, пробуя порвать, или хотя бы растянуть свои путы, но в результате лишь разодрал до крови запястья. Тогда он подполз к сохранившемуся в комнате столу и, привалившись к нему спиной, начал энергично тереть верёвку об острую кромку деревянной ножки.
Второй пленник, Дамир Сису, всё это время просидел неподвижно, с раздражением наблюдая за потугами товарища по несчастью. В конце концов, он не выдержал и открыл рот:
— Ну, порвёшь ты их, и что дальше? — поинтересовался он. — Дверь заперта снаружи, окно слишком маленькое, а если начнёшь тут шуметь, тебя наверняка услышат и снова свяжут.
— По-крайней мере, тебя придушу! — прорычал Кен.
После такого ответа разговор прервался сам собой, и в комнате вновь повисла тишина, нарушаемая лишь настойчивым пыхтением оруженосца. Так продолжалось до самого рассвета, когда же небо за окном посерело, Дамир ещё раз попробовал заговорить:
— Слышь, чего ты так на меня взъелся? — спросил он. — Чем я тебе насолил?
— Да пошёл ты! — рявкнул Кен и стал работать над путами вдвое энергичней.
