Она сидела около часа и смотрела на море. Я по-прежнему не отрывался. Затем неожиданно она развернулась и стала смотреть на Башню, в мою сторону. Ради шутки я попробовал помахать ей, но она меня, конечно, не видела. Затем девушка медленно пошла к башне и пропала из вида.
По непонятной причине стало очень грустно. Я лег на пол, закрыл глаза и стал смотреть в потолок, когда охранник прогремел ключами по коридору, открыл дверь и ничего не объясняя бросил на пол букет роз. Розы рассыпались по полу. Затем дверь захлопнулась. Произошедшее вывернуло меня на изнанку. Я собрал розы, вдыхая их аромат, положил их себе на грудь и лежал так до вечера. К вечеру я заметил, что одна роза была лишней, но какая разница. У меня появился смысл жизни.
На следующий день никто не пришел. Я прождал всю неделю. Смотрел в окно. Но больше никого не было. Розы засохли, я аккуратно прислонил их к стенке. Все это было очень странно.
По ночам стали сниться кошмары. Лысая гора. Огромный центурион, который почему-то ходил в сухом полотенце, отгоняя роящихся мух. И солдаты, бегающие с мокрыми полотенцами, чтобы смочить их в ведре с водой. Затем появлялась огромная туча и сжигала всех, включая центуриона. Либо снилась непонятная бесовская апокалиптическая саранча, напавшая на человечество. Эта саранча жалила людей своими жалами, а люди безумствовали и сходили с ума.
В тот день, когда тоска почти поглотила меня в свое черное чрево, произошло второе знамение.
В камеру проник маленький белый мышонок. Я лежал на полу, отключившись от мира, когда ощутил, как чей-то маленький носик обнюхивает мою руку. Я даже не вздрогнул. Приподнял голову. Бесстрашный мышонок поднялся мне на грудь, с деловым видом забрался на шею, передними лапками встал на лицо, обнюхал рот, нос. Я даже посмотрел в его маленькие глаза-бусинки. Затем он отправился к цветам, и так обнюхал всю камеру. Я присел от удивления. Через некоторое время мышонок присел напротив, что-то пропищал, сделал движение вбок, еще раз посмотрел на меня, после чего убежал в щелку.
Это было первое наше знакомство. Но после этого мышонок стал приходить каждый день. Я делился с ним своим хлебом, водой, какими-то ошметками и мерзкой кашей, которую исправно приносили каждое утро. Мышонок стал моим спасителем. Я назвал его князь Мышкин.
Теперь все было не так уж и плохо. Приходил князь Мышкин, садился напротив, а я пытался рассказывать ему что-то о своей жизни. Тот что-то пищал на своем мышином языке и делал вид, что понимает меня.
А на очередное полнолуние к Башне снова пришла та же самая девушка с розами. Теперь в черном платье. Целых полчаса я ждал, пока она повернется в мою сторону. Я махал ей рукой, прыгал перед оконцем. Мне даже на миг показалось, что она меня видит. Но мне лишь показалось. Девушка лишь застыла на секунду, а затем вновь направилась к Башне и скрылась из вида. Через полчаса также открылась дверь и букет свежих роз рассыпался по полу. До вечера я просидел в обнимку с этими розами, а князь Мышкин бегал вокруг меня и пищал о чем-то на своем мышином языке.
Мое недоумение только увеличилось. На следующий день опять никто не пришел, и в течение недели никого не было. Очевидно, что к Башне допускали только раз в месяц, и не чаще. Я спросил охранника, можно ли передать этой девушке записку. На что тот громко рассмеялся. Он был прав. У меня не было ни пера, ни бумаги. На мой вопрос, может ли охранник помочь мне, он ответил, что любые послания из Башни запрещены. На этом наш разговор заканчивался. Я умолял его, обещал немереные сокровища, даже обещал сделать его начальником области, в которой мы находимся. Но это вызвало такой дикий смех, что я понял, что сообщил что-то очень смешное.
Так прошло четыре луны. В очередное полнолуние зашел охранник.
– Тебе крупно повезло. Сегодня праздник, и мне нужно отлучиться.
Мы поднялись на самый верх. Оказалось, башня выполняла функции маяка. Охранник сильно спешил.
– Смотри. Дрова внизу, рубишь и закидываешь в печь, вот сюда. В этой кадке огненная жижа, заливай ее в топку, перед тем как бросать дрова. Поджигаешь факелами. Огонь должен гореть до рассвета. Мой человек внизу проконтролирует.
На этом он убежал, закрыв где-то внизу огромную металлическую дверь. По периметру Башни пылали двенадцать факелов. Дрова находились ярусом ниже, и я не ожидал, что так ослаб. Чтобы огромная чаша Башни запылала огнем, пришлось сходить вниз около десяти раз. Поработать топориком. На все это ушло около часа. Все это время огромная желтая луна удивленно смотрела на мои потуги.
То, что я увидел, когда наконец отвлекся от печи и посмотрел на ночное море, заставило меня застыть в благоговении. Руки опустились, топорик упал на каменный пол. Море было наполнено множеством огоньков. Их были тысячи, десятки тысяч. Они мерцали, переливалась, общались друг с другом, водили хороводы, что-то пели.
