Так что тот, кто начнёт производить подсолнечное масло, а ещё сможет начать его продавать, объяснить, что это вкусно, тот станет, полагаю, миллионером.
Почему бы этого не сделать мне?
Но встреча с мужиками, на которую я отводил не более чем три часа, затянулась на пять часов, да еще на три часа дня дня следующего. А после мы даже и пошли на поля, чтобы там, на месте, я показал всё: и как высаживать нужно картошку, и как её окучивать, и как её потом собирать. У меня были с собой — специально для этого случая взял — буквально десять картофелин. Вот их мы и высаживали. Вернее, не так, посадили пять картофелин, а ещё пять я сварил, пришлось даже пробовать самому, чтобы показывать пример.
И все смотрели одинаково оторопело, озадаченно. Не было на кого делать ставку, кому доверить реформу в поместье. Так что пока оставил ключевыми два изменения: пчеловодство — нужно постепенно, но делать ульи и селить пчелиные семьи, и выращивание картофеля.
Картошка мне нужна была уже потому, что я собирался произвести, по сути, кулинарную революцию. Блюд из картошки я знал превеликое множество, не мог даже воспринимать супы, если туда не добавлена картошка.
А ещё свиноводством нужно заниматься. И тут на одной репе тоже не уедешь, нужно было бы и картошку использовать.
А через два дня мы отправились из Калуги в сторону Нижнего Новгорода. Вновь шли споро, стараясь придерживаться тех правил, что я внедрял. В Нижнем Новгороде я посетил один из железоделательных заводов, на котором, лишь по слухам, вроде бы как, изготавливали ружья. Было такое, но ружья делал один лишь мастер, и ружья эти ему было, в принципе, и некому продавать. Не знаю, насколько он примет моё приглашение и приедет ли в Петербург, но буду надеяться, что это всё же произойдёт.
А после…
— Кавалерия! Идет в атаку на нас! — прискакали дозорные из авангарда.
Что ж… Прибыли мы в «тихий» регион. Я предполагал, что восстание уже началось. Но о нем в Петербурге ни сном, ни духом.
А получится ли задуманное?
Башкирские земли.
22 августа 1734 года
Ах, Самара городок! Никакой вообще, стоит сказать. Милитаризированное поселение. Тут или солдаты с офицерами сновали, редко можно было увидеть кого-то не военного, и не связанного с армией человека.
Оно и понятно. Все же сразу два полка прямо сейчас формировались в городе. Все говорило о том, что власти настроены по отношению к башкирам серьезно. Из того, что я видел, поставив себя на место башкир, тоже стал волноваться. Как-будто бы готовился ударный кулак, направленный в Степь.
И это только в Самаре. Центром же Оренбургской экспедиции была Уфа. Там, наверное, уже могли быть и столкновения с башкирами, на секундочку, подданными государыни.
Я прибыл из Петербурга, где о том, что происходит тут ни сном, ни духом. Дороги перекрыты, всех проверяют и досматривают. Нужно было бы озаботиться, что за самовольство тут. Не гагаривщина ли… [автор имеет ввиду обвинения князя Гагарина, что тот хотел провозгласить себя правителем Сибири].
Почему я так думаю? Так видел, что происходило в 1990–1991 годах, когда разваливался Советский Союз. Почему-то увиденное сразу же стало ассоциироваться с теми процессами конца XX века. И если это так… Если найдутся чьи-то уши, торчащие из зловонной ямы беспредела вдали от глаз императрицы, то… Кадыки повырываю!
Но я могу ошибаться, ведь в иной реальности история с башкирами пусть и воняла спекшейся кровью и паленой плотью, но по итогу все, что там происходило было направлено на укрепление государства. Но сделано все было так… по принципу: «хотели как лучше, получилось, как всегда».
Восстания башкир были и при Елизавете, а потом Пугачев. Там так же они сыграли большую роль. Нужны ли России такие потрясения? А ещё пример для других степных народов, как факт их массовое сопротивление. Это высасывало колоссальные ресурсы. И Османскую империю не дожали может в том числе из-за бурления Степи.
Можно ли что-то сделать мирным путем? Пока не знаю. Нужно думать и искать то, на что согласятся башкиры, ну и то, что в этих соглашениях не будет препятствовать развитию Российской империи.
В Самаре пробыли всего два дня. Я даже ни у кого не отмечался, ни с кем не встречался. И до меня, казалось никому дела не было. Говорят, что когда кажется, креститься нужно. Кто-то же навёл на меня и на мой отряд башкир.
*. * *
Нападение не менее сотенного отряда степняков мы не проспали. Сработала система переходов. Дозор увидел выходящих из-за невысоких холмов башкир, когда те ещё только нас искали.
Так что споро был поставлен вагенбург, в который я отрядил, кроме обозников, ещё и два десятка казаков, что направлялись в Сакмарский городок для службы. Безлошадные, с одной фузеей на двоих, да ещё чуть ли не с пищалями, они вряд-ли могли бы сыграть решающую роль в предстоящем противостоянии. Только мешали бы. Ну а поддержать обозников могут.
— Вжух-вжух! — зловеще свистели стрелы, пущенные степняками.
— Рассредоточиться! — выкрикнул я.
Но все уже это сделали. Мы ранее отрабатывали этот маневр. Я же знал, на встречу к кому направляемся.
