И все ждали Когда начнется эта распродажа. Ведь весной разразиться война, по крайней мере, так думают все те охочие люди, что прибыли в Уфу.
И поэтому торговля станет. Возможно, даже не на один год. Да и сам Мустафа о том говорил, что, если степь запылает, он не сможет привести в следующем году новый Караван. Так что мой поступок осудили. И сам Иван Кириллович Кириллов потребовал объяснений.
Как можно в свете такой обстановке пытать Мустафу? Это было бы несколько опрометчиво. Но, как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж! И я готов и к такой жесткости. Это Восток, а он не прощает пустословия.
— Не там ты, Искандер, искать свой враг! — неожиданно всё же подал голос торговец. — И ты знать, что за мой добро к ты, ты платить понижение Мустафа.
— А тебе не показалось подозрительным, что ты торгуешь только со мной чаем?
Мустафа рассмеялся.
— Все в городе говорить, что ты, Искандер, великий воин. Многие смотреть, как ты бьёшь и как ты учишь воинов своих. Неужели ты так бояться своих врагов?
— Я не боюсь врагов явных, кто не трус и может встать напротив меня и сразиться. Я даже не боюсь врагов подлых, что могут подлость тайную сделать. Я лишь опасаюсь и защищаю себя, — сказал я и встретил непонимание.
В мой кабинет, куда я и повелел привести Мустафу для разговора, постучались.
— Входите! — выкрикнул я.
В помещение молча, почти строевым шагом вошел солдат и протянул мне свёрнутую свитком бумагу.
Развернув лист, я был удивлён тому ровному и аккуратному почерку, которым было написано послание. Подумалось, что даже в канцелярии её величества так аккуратно могут не писать, как тот, кто приложил руку к этому письму.
Я прочитал, поднял взгляд на торговца.
— Как могу я свою вину загладить? — спросил я у торговца. — Признаю, что ты не мог травить меня чаем.
Тот улыбнулся…
— Кабы я быть простым человек, то сказать, что не нужно ничего. Но Мустафа — торговец. Потому нужно… Мне нужно продать чай в Москва.
— То есть ты хочешь, чтобы я провел тебя или твоих людей прямо в Москву? Сейчас, перед зимой? — усмехнулся я.
— Да. Ты правильно думать, Искандер. Но могу я знать, что писать в письме и кто писать в твой письме? Почему ты перемениться к я? — спрашивал Мустафа.
— Разве же ты не догадываешься? Разве не знаешь ты Алкаина? — вопросом на вопрос отвечал я.
Сложно было сдерживаться и не начать открыто радоваться всем обстоятельствам, что были описаны в письме.
Меня прямо сейчас приглашали в Миасс, только лишь взяв с собой две тысячи рублей, чтобы расплатиться за покупку большой территории. Но большой или не очень зависело от того, насколько будет резвый и выносливый конь и умелый наездник.
Дело в том, что мне предлагалось купить за две тысячи рублей ту территорию, которую я или кто-нибудь из моих людей, сможет объехать в течение двух часов. Выходило, что одна тысяча рублей — это один час верхом на коне. То есть, нужно скакать вдоль реки два часа.
Что ж… Нужно подумать. На самом деле, это не так чтобы и очень много земли, если не просто нужны угодья для сельскохозяйственного поля, а золотоносная река. Мне нужно хотя бы километров сорок реки Миасс и ее притоков.
Понятно, что главное — зацепиться в том регионе, а потом каких пять-десять или сто километров можно просто лишь обследовать. А для того, чтобы прокормить людей, которые будут заниматься добычей золота, достаточно возделывать на первых порах сто десятин земли.
Так или иначе но большую часть продовольствия придётся закупать.
— Думать я, что теперь сказать. Это Алкаин меня просить с тобой торговать! Он молвить, что ты умный слова говорить, чтобы в степь пожар война не поджигать! — торговец демонстративно взялся за свою челюсть подёргал её в разные стороны. — Как после того с тобой дружба иметь? Твой человек ударить меня. Отдай мне голову того человека!
— Скорее я вырежу целую орду, чем стану своими людьми торговать. Я считаю, что это была шутка. А ты, уважаемый, не прибедняйся! Всё ты уже понял, всё ты уже решил. Так чего хочешь от меня? Чтобы мои люди сопроводили твой товар до Москвы?
— Так есть, — кивнул в знак согласия Мустафа. — Можно без голова твой человек. Проведи, если можешь, к Москве.
— Тогда у меня иное предложение к тебе, достопочтенный Мустафа. Я могу договориться с Кирилловым или будь с кем ещё другим, чтобы твой товар пропускали в Москву. Но я должен иметь с этого долю! — сказал я.
— Сперва твои люди бить я. То есть унижение моё! А нынче ты, как и не быть ничего меж нами дурного, долю хотеть? А ты вложить серебро в дело? Искандер, ты же мудрый воин, вот и думай! Не вложить деньга ты, не быть… Мне нужны деньги, — разразился тирадой Мустафа.
— Среди твоих людей есть люди христианской веры? Которому ты бы доверил дело и деньги? — с задумчивым видом спросил я.
Мои мысли пошли вскачь, как выпущенный на волю резвый жеребец. Это же просто удача какая-то: Мустафа имеет выход на индийские и китайские товары. Уверен, что он сам у кого-то покупает. Но это неважно.
