Но звоночек нам был послан однозначный. В следующий раз турецкие артиллеристы ударят точнее.
И самое противное во всей этой ситуации, что ответить толком мы не можем ничем. Гранатомётчики в лучшем случае метнут свои гранаты метров на шестьдесят. Пушки наши бьют не дальше чем на шестьсот метров, и то начинается такой разлёт картечи, что только воробьёв и пугать.
— Подпоручик Кашин! — крикнул я. — Бей из штуцера топчу [турецких артиллеристов]!
Только его выстрелы могут быть на шестьсот-семьсот шагов эффективными. Вряд ли можно надеяться, что поручик сейчас выбьет всех турецких офицеров-артиллеристов. Но, если рядом с ними будут летать пули, то и работа будет нервной, гляди — какие-то ядра вновь не долетят до нас.
— Бах-бах-бах! — вновь послышались отлёты со стороны турецкой артиллерии.
Я пригнулся: рядом пролетело немалое ядро. Оно ударило в смотровую вышку. Наблюдательный пункт сложился, как карточный домик. Сержант, который продолжал наблюдать за противником, упал, и сверху на него ещё посыпались доски.
Либо у турок есть отличные офицеры, которые сделали возможным такой меткий выстрел, либо удача отворачивается от меня. Первые потери. Части тел разлетались около меня, что-то из человеческой плоти попало в бок коню, и он недовольно зафыркал.
Я сжал зубы. Не то, что я не знал, что делать в таких ситуациях, и это не была растерянность. Просто, враг имел подавляющее преимущество.
Я приподнялся в стременах, приложил к глазу подзорную трубу. Появилось опасное желание, чтобы противник, наконец, пошёл на штурм. Пускай умирать — уже лучше так, когда есть возможность убить врага, чем стоять под артиллерийским обстрелом и не иметь технических возможностей ответить.
— Бах-бах-бах! — вновь ударила турецкая артиллерия.
И теперь это было более трёх десятков выстрелов.
— Вжаться всем в землю! — закричал я, сваливаясь с коня.
Не знаю, как я понял, что противник ударил дальней картечью. Может, чуйка, или ещё что-то. Но это была именно она. Большие железные шарики прошивали наши укрепления насквозь, вспарывали человеческую плоть и летели дальше.
Сразу же послышались крики, стоны умирающих людей. Пространство внутри укрепрайона стало быстро превращаться в озеро. Только не наполненное водой, хотя и некоторые бочки были пробиты и оттуда сочилась живительная влага. Озеро было кровавым.
Вот оно — главная сила любого полководца. Нужно выдержать психологически подобные моменты. Как это не звучало цинично, но каждый великий полководец должен уметь отправлять на смерть своих солдат.
Великий ли я полководец? Сколько уже моих солдат здесь и сейчас полегло от действий турецкой артиллерии?
Нет, об этом думать нельзя.
— Первая линия, доложить о готовности! — приказал я.
Нет, мне не столько была нужна готовность первой линии стрелять. Я уверен, что все, кто остался в строю, только и ждут того, чтобы иметь возможность поквитаться за убитых и раненых товарищей.
Солдаты и офицеры должны слышать голос своего полководца, знать, что он с ними, что разделяет те же самые тяготы боя. А ещё они должны слышать своих непосредственных командиров, которые…
— Капитан Кротов убит. Беру командование третьей линией на себя! Докладывал поручик Смолин! — прозвучал один из докладов.
Тон у офицеров был разный. Явно некоторое ошеломление от потерь присутствует у каждого. Но вот паники ни у кого замечено не было.
— Бах-бах-бах! — новый залп артиллерийских орудий был, как мне показалось, не таким мощным, как предыдущий.
Железные шарики вновь вершили свою кровавую жатву. Но психологически это было уже легче, чем предыдущие выстрелы.
Конь… Великолепный жеребец ахалкетинской породы поймал сразу две картечины. Мне тут же подвели другую лошадь. Я благодарен солдатам, что они это сделали. Не дали мне рефлексировать по потере уже ставшего другом коня.
— Кашин, доклад! — сказал я, гарцуя по периметру всё ещё укреплённого района.
Не стены делают крепость сильной, но люди, которые её обороняют.
— Шесть орудий выбил! — явно похваляясь, сообщил Иван.
— Сейчас пойдут на приступ! — сообщил я бойцам.
Последний залп меньшего количества орудий, как мне кажется, был связан даже не столько с тем, что Кашин оказался молодцом и выбил часть прислуги. Турки явно экономили боезапас. Откуда им сейчас взять порох, ядра и картечь? Вряд ли Османской империи уже удалось наладить поставки морем. Уж больно стремительно развиваются события в Крыму. Да и османы уже не те… Я на это надеюсь.
Турецко-татарские штурмовые колонны, до того шествующие словно на прогулке, резко ускорились. Отличие воинской подготовки у турок и татар было заметным. Последние словно падали под ноги опытным пехотинцам.
Наконец-то, сейчас нашим врагам победы бы не принесло.
— Да к чёрту всё! Ничто им победы не принесёт! — в голос выкрикнул я и ещё громче добавил: — За веру, царицу и отечество!
— За веру, царицу и отечество! — поддержали практически все мои бойцы.
