— И я так же думаю, что большое число неприятеля — это не только про то, что они имеют преимущество, но и про то, что они имеют недостатки. Санитарное состояние войска сложнее наладить с большим числом солдат. Чем дольше они будут стоять на одном месте, тем больше получат проблем. Болезней… — сказал я и сделал многозначительную паузу.
Еще турецкая армия слаба тем, что там пестрый состав подразделений. Есть отряды, набранные по национальному принципу. Это по сути иррегулярные войска. Монолитной можно считать армию непосредственно турецкую. И то… Отстают они уже в военных технологиях.
Но скученность — главный проигрыш врага. И тут есть жесткий метод воздействия на противника. Ну же! Пусть это прозвучит не от меня!
— Так нехай захварэют! — сказал Фролов, будто бы его только что осенило.
Вот только другие офицеры прекрасно понимали, к чему я клоню. Они боролись со своей честью, гуманизмом и другими «измами», которые начинают вбивать в голову русскому дворянину. Мол, скажут, что русские воюют только подлыми методами, трусливыми. А каждому рассказывать, что так делают все колониальные державы в отношении аборигенов в колониях, не получится. Это же, якобы, другое!
— Подпоручик Фролов, вы бы забывали литвинский говор, — сказал я, изучая реакцию офицеров на высказанное Фроловым. — Но вы услышаны.
Сильно большого отторжения предложения я не увидел, и не почувствовал. Что-то изменилось в гвардейцах. Они недавно уже прощались с белым светом, собираясь лишь дороже продать свои жизни. И теперь хотели победы. Но уже такой, чтобы без надрывов, пусть и хитростью.
— Разрабатывайте операцию. Отвечать за неё будет подпоручик Иван Кашин, — сказал я.
— Так точно! Работать операцию по… — Кашин долго искал формулировки. — Хвори закинуть супостату!
Но, пусть так. Главное, что понял суть необходимого. И без того в моём отряде используются такие формулировки, которые могут быть и вовсе непонятны кому-то другому, кто не имел дела со мной. Но пусть учатся. Мало ли, я сейчас задаю тренды в военном лексиконе русской армии.
— Ещё что? — спросил я, вновь призывая думать своих офицеров. — Этого мало. От нас ждут большего.
Минут пятнадцать поступали какие-то несуразные предложения. То давайте ночью неожиданно нападём. То попробуем прорваться через турок на оперативный простор и начнём диверсионные действия на коммуникациях врага. Даже какую крепость возьмем в тылу противника.
Причём, последнее предложение могло бы быть весьма интересным, если бы мы хоть немного знали местность и имели хоть какие-то, пусть и самые примитивные, базы. Чтобы работать на коммуникациях врага у нас просто нет никаких возможностей. И нет в достаточной степени лояльного к нам населения.
— Бах! Бах! Бах! — начался, словно по расписанию, очередной обстрел крепости.
Никто из присутствующих даже не моргнул. Слышать выстрелы и взрывы уже становится привычкой. Особенно, когда понимаешь, что артиллерия врага до места совещания не достанет.
Мы находились в большом доме, занимали целую деревушку в полутора верстах от крепостных укреплений. Так что и звуки выстрелов были приглушенными.
— Склады их подорвать надо! — зло сказал подпоручик Смитов. — Кабы нечем было бить по стенам.
— Вот, господа, наш главный артиллерист понимает, в чём преимущество врага. У них есть чем стрелять по нам. Пока у турок достаточно пороха, они будут обстреливать крепость. У них есть осадные орудия. И гляди, того и пробьют стены, — назидательно я вздёрнул указательный палец.
— Подпоручик Фролов, завтра у меня должен быть язык! Приведите того вражеского офицера, который хоть что-то будет знать! — раздавал я приказы. — Подпоручик Кашин — к вечеру доложить о состоянии дел по подготовке вашей операции.
Через пятнадцать минут я остался один. Вернее, наедине с картами. У нас, действительно, было крайне мало сведений. Не знали наверняка, как располагается лагерь османов, где они держат резерв, и есть ли он у турок. Где расположение каких отрядов.
Османов и татар очень много, и основные лагеря расположены в трёх-четырёх верстах от передовой. Причём, за холмами и в низине. Но это всё, что мы знаем о расположении неприятеля. Конечно, что видно невооружённым взглядом или в зрительную трубу — всё уже нанесено на карту. Но здесь не было ни одного склада. А нам нужны именно склады.
Вот еще одно наше преимущество, пусть и временное, и недостаток врага. Мы захватили большие склады с продовольствием и многим другим, что нужно для войны и не только. Татары с турками предполагали держать оборону Перекопа не меньше года, запаслись.
А кормить такую армию, как турецкая — архисложная задача. Тем более, что к туркам присоединились еще и татары. А обоз хана был Минихом взят. Так что нахлебников в армии визиря более чем хватает. И снабжение имеет большое логистическое плечо. По морю так же сложно обеспечить хотя бы десять процентов снабжения.
— Пустите меня! — на немецком языке кричал…
— Ганс? — удивился я.
Странно было вовсе видеть доктора Шульца таким агрессивным, столь категорично настроенным прорваться ко мне.
