Императрица вмиг повеселела, будто бы только что завершила огромную работу и крайне удовлетворена результатом. Как может быть доволен корабел, который больше года строил лучший в мире линейный корабль и теперь наблюдал, как его детище рассекает волны под полными парусами.
— Вот и ладно… пойду я, постреляю, да прилягу! — сказала государыня усталым тоном.
* * *
Бахчисарай
10 июля 1735 года
Исмаил-бей сидел во главе большого стола и не менее, чем на голову, возвышался над всеми теми татарскими беями, которые собрались на меджлис. Недвусмысленно Исмаил показывал, кто должен быть первым среди равных. Хотя у него были амбиции стать еще более значимым человеком в Крыму.
Единственный, кто мог чувствовать себя таким же, если не большим, хозяином положения, был русский фельдмаршал Пётр Петрович Ласси. Он сидел в шикарном европейском кресле, в углу. Русский военачальник был словно декор, элемент мебели: сидел и, казалось, не проявлял никаких эмоций.
Однако, если пойдёт что-нибудь не так, если хоть какие-то договорённости, которые ранее были согласованы с Исмаилом-беем, будут нарушены, то «мебели» достаточно будет дать знак рукой — и русские гренадёры быстро наведут порядок на собрании татарских беев.
Рядом с русским фельдмаршалом находились сразу два переводчика, от чего он прекрасно знал, о чём идёт речь на собрании.
— Исмаил-бей, а ты понимаешь, что это конец ханству? Под русскими у нас будущего не будет, — высказывался Аслан-бей.
Этот уважаемый многими бей и раньше был в числе недругов Исмаила. И это несмотря на то, что Аслан во многом разделял позицию своего визави. Скорее, это было противостояние за лидерство в стане противников власти Гереев. Только еще и религиозные разногласия были. Оба были мусульмане, но относились к неверным по-разному. Аслан — только лишь, как к рабам.
Те беи, которые ранее являлись опорой для хана, по большей части уничтожены. Одни погибли во время сражений с русскими армиями. Других нашли и убили люди Исмаил-бея. И только небольшая горстка бывшей крымско-татарской аристократии начала вести партизанскую войну. Потому присутствовали одни из самых знатных людей ханства. И от них, действительно, что-то зависело.
— Не ты ли, достопочтенный Аслан, строил козни против хана Каплана Герая? — задал вопрос своему оппоненту Исмаил-бей. — Предлагал убить его.
— Так и было, достопочтенный Исмаил, но в своих планах я никогда не опирался на русских. Я даже не якшался с другими гяурами. Это у тебя что ни друг, так грек или армянин. В моём окружении только правоверные, — встав со своего места, грозно и решительно посмотрев на Исмаил-бея, говорил Аслан-бей. — Не бывать, чтобы мою землю топтали гяуры, чтобы они были господами. Мой род не подчинится власти рабов.
Аслан-бей входил в кураж. Он украдкой посмотрел на русского фельдмаршала, ожидая, что тот уже махнёт рукой — и крикуна тут же повяжут. Однако Пётр Петрович Ласси с интересом, будто бы в театре, взирал на всё происходящее. Игра актеров пока ему нравилась.
И нет, это не была слабость — ни русского фельдмаршала, ни Исмаил-бея, ни его оппонента Аслан-бея. Ласси понимал, что часть присутствующих здесь глав татарских родов прибыли на меджлис не для того, чтобы принять какое-то решение, а, чтобы сохранить пока свои жизни, найти соратников, чтобы продолжать борьбу против России.
И вот таких людей необходимо было срочно выявить. Сколько угодно могут беи разговаривать о своём будущем и крымских земель. Но всё уже решено. И от меджлиса необходимо лишь одно — заявление, что Крымское ханство добровольно входит в состав Российской империи.
— Лучше спасти хоть что-то и попросить у русской государыни сохранить меджлис и автономию Крыма, чем лишиться всего и сразу. Кто встанет на защиту наших детей, наших сёл? Где славные воины? Нет их. И в этом поколении не будет. Не будет и кому учить новых воинов, — Исмаил-бей уже почти кричал, явно провоцируя своего оппонента на резкие высказывания в сторону России.
— Мы можем быть дружны с русскими. Но жить по своим правилам и законам, самостоятельно управлять своей землёй, — прокричал Аслан-бей.
Ещё двое беев поднялись со своих мест, явно выражая исключительную поддержку своему лидеру. И лидер этот — никак не Исмаил.
Дед русского гвардейского офицера, Исмаил-бей, заставлял себя не смотреть в сторону русского фельдмаршала. Но именно сейчас был тот момент, когда всех потенциально бунташных беев нужно было схватить. И было видно, что Пётр Петрович Ласси уже проявлял острый интерес к происходящему.
— Я призываю всех обратиться к русской императрице, чтобы она заключила с нами, как с представителями Крымского ханства, мирный договор, — говорил Аслан-бей, буравя взглядом русского фельдмаршала. — Мы готовы на территориальные уступки, готовы признать часть Дикого Поля русским. Но в Крыму управляться будем так, как сами того пожелаем. Я считаю, что этот договор и так станет подарком для России. И все… пусть русские уходят!
