Так или иначе, я намеревался в поместье создавать целую систему образования, где было бы место и детскому саду. Так что детишки от гвардейского грехопадения могут получить судьбу намного лучшую, чем в какой-нибудь захудалой крестьянской семье.
Впрочем, были у меня мысли о том, как сделать своих крестьян чуть более счастливыми. Мои финансы позволяют это. Пусть впервые золото и серебро крымского хана послужит не для того, чтобы угнетать русских крестьян, брать их в рабство.
Пусть оно сделает жизнь чуть более сытой. Не все, конечно, но частью, пару тысяч полновесных серебряных монет, я готов вложить в улучшение качества жизни крестьян. Крышу там подлатать, баню справить хотя бы одну на несколько семей. Где корову дать, где коней хозяйственных закупить.
Не выветрился во мне всё-таки окончательно большевик-коммунист. Всё ещё хочу благоденствия крестьянам. Правда вот не уверен, что фабрики готов передавать рабочим. Да и земля — моя. Так что получается? Я уже и не большевик вовсе?
— Иди сюда! — сказал я Юле, как только мы тронулись в сторону полюбившегося мне озерца.
В карете, которая реагировала на каждую маломальскую кочку, любой камешек, конечно же, было неудобно заниматься любовью. Если бы Юля была в платье, то я бы её здесь не раздел.
Но она была в халате, распахнув который, мне явились великолепнейшие виды.
— Тут? — не осуждающе, только лишь удивлённо спросила Юля.
Я не ответил словами. Я отвечал действиями. Настоящий квест, на самом деле. Но мы справились. И когда подъезжали к озеру, наконец разлепились друг от друга.
— И не думала, что так…
Юля не договорила. Она тяжело дышала и при этом улыбалась. Но я додумал, что именно хотела сказать супруга.
— Будь через четыре часа! — приказал я кучеру Юли.
На её карете приехали. Впрочем, почему «её кучеру»? Судя по всему, у нас есть шанс стать нормальной семьёй. А у супругов всё общее. И мне не жалко. Ничего для жены. Если только вот такие же будут отношения.
Карета умчалась. Мы остались на берегу небольшого, но уютного донельзя озера. Тут были я, Юля, лебеди, утки, большая корзина с едой и вином, а ещё небольшая коробочка, которую я прихватил в самый последний момент. Ну и карасики были. Говорят, что пиявки еще… Но мало, и я решил о них даже не упоминать. А то супруга моя никак в воду не пойдет.
— Это тебе! — сказал я, открывая коробочку.
— Ох! Это же… Как красиво! — восхищалась жена.
Вскоре впилась в меня губами и стала такой активной, что невольно закрались глупые мысли: «А где такой опыт получила?» В этот раз я почти ничего и не делал. Лежал на траве, любовался прекрасной женщиной, которая искренне желала сделать мне приятно. Ну я такой… позволял ей это.
Ожерелье с огромным прозрачным бриллиантом в оправе из червонного золота, с золотой же цепью — это выглядело очень дорого. Ну и оплата оказалась достойной.
А потом мы купались. Конечно же Юлиана плавать не умела. Но это даже шло на пользу нашему времяпровождению. Она так боялась воды, что даже входила в озеро, вцепившись в меня и прижавшись телом. Учитывая, что тела наши были обнажёнными… хорошее времяпровождение.
Если сперва Юля ещё смотрела по сторонам — не подглядывает ли кто-нибудь за ней, — то скоро успокоилась. И было видно, что женщина поистине радостна, счастлива. Я не думал, что она умеет так улыбаться, настолько задорно и искренне смеяться.
В какой-то момент мне вдруг захотелось, чтобы кто-то увидел нас, пускай голышом, но порадовался за то, что мы — счастливые.
Скоро, уставшие, но неизменно счастливые, мы просто лежали на траве. Держались за руки и любовались фигурными облаками.
— А что будет дальше? — спросила Юлиана, разрушая идилию.
— И нужно тебе портить такой прекрасный день⁈ — вопросом на вопрос ответил я.
— Не хочу, но знать, что будет дальше желаю! — Юлиана присела и серьёзными глазами посмотрела на меня. — Ты же вот так, как и сейчас со мной, будешь с Анной? А если царевна Елизавета позовёт, так и с ней будешь?
Неудобные, конечно, вопросы задаёт жена. И что ей ответить? То, что здесь и сейчас я счастлив, а будущее на то оно и будущее, чтобы его не знал никто. Ну если только, кроме меня, — и то явно не своё будущее я знаю. А еще история меняется, я ее изменил.
— Благодаря тому, что в меня влюбилась Анна, мы с тобой здесь и сейчас. Ты не готова меня делить? — все же я ответил.
— Не знаю, — отвечала Юля, и глаза её взмокли — и явно не от озёрной воды.
— А я вот точно знаю, что тебя делить ни с кем не намерен, — сказал я. — Что же до того, что я могу быть с другими женщинами, то лгать тебе не стану — это может случиться.
— Любишь её? — продолжала сквозь непроизвольные сложные разговоры Юлиана.
— Я не хочу говорить о любви. Я счастлив с тобой. Но есть другие обстоятельства, пренебречь которыми я не могу. Если ты не хочешь ссоры, чтобы наша сказка ещё немного продолжалась, то давай этот разговор прервём, — сказал я, прислушался к своему организму, понял, что могу. — Иди ко мне!
