— Ты лишил меня всего, что у меня было, — почти прошептал Анри, нависая над своим поверженным противником. — Чести… гордости, свободы… Любви. И глаза, конечно. — Он приставил острие своего клинка к его горлу и несколько минут просто пристально смотрел в испуганные серые глаза Бэкингема. — Я хотел забрать у тебя оба глаза. Но передумал. Я лучше просто подправлю тебе красивое личико, ведь ты так тщеславен и самовлюблен, mon ch'ere^1, — шепнул он, резко проводя кончиком шпаги по лицу Бэкингема и рассекая его глаз. Тот успел зажмуриться — и лишь это спасло его от потери зрения.
— Анри! — Я не выдержал и кинулся к нему.
Конечно, Бэкингем — сволочь и гад, но я просто не мог смотреть, как мой Анри марает свои руки таким грязным делом.
— Прошу тебя, не надо! — всхлипнул я, даже не замечая, как по лицу моему текут слезы.
— Франц? — Он резко обернулся ко мне с удивлением. — Какого черта ты здесь делаешь?!
— Я…
Я не успел ответить, увидев, как Бэкингем достает из голенища своего сапога кинжал, и слова замерли на моих губах. Это был тот самый кинжал, которым четыре года назад Анри ранил его в грудь. И Бэкингем до сих пор хранил его, чтобы отомстить… От такой злопамятности мне стало страшно.
— Анри! — завопил я, но было поздно.
Воспользовавшись моментом, Бэкингем резко всадил кинжал в бок Анри и рассек его до самого бедра. Штаны пирата мгновенно пропитались кровью. Он зашипел, поворачиваясь к герцогу, но тот уже вскочил на ноги. Его лицо было залито кровью, с обрубка правой руки капала кровь. Все было в крови. Анри пошатнулся, а Бэкингем схватил свою шпагу. Он занес ее для удара, пират блокировал его, шатаясь от боли. В ясных глазах его помутнело, он опасно закачался. По лицу герцога расплылся звериный оскал, он перехватил шпагу поудобнее и занес ее для финального удара…
Комментарий к Глава V
**^1** Мa ch'ere — (в перев. с французс.) мой дорогой.
========== Глава VI ==========
Франц
Когда Бэкингем занес свою шпагу, чтобы убить моего Анри, меня вдруг переполнила такая лютая ненависть, что весь мир показался красным. Я метнулся к ним, схватив с пола валявшуюся шпагу кого-то из убитых мушкетеров, и с яростным криком всадил ее в сердце Бэкингема. Он несколько секунд удивленно смотрел на меня; с тем же невероятным изумлением во взгляде он пошатнулся и упал на пол замертво.
Я отбросил прочь чужое оружие и кинулся к Анри. Его лицо совершенно ничего не отражало, он лишь держался рукой за свой окровавленный бок. Я видел в разрезе его штанов обнажившуюся рану — Бэкингем рассек ему ногу до кости. Рана была ужасна. Стараясь побороть тошноту, я взвалил на себя тяжелую руку Анри и потащил его к дому. Он едва переставлял ноги, хрипло и тяжело дыша. Его глаза были мутными, и я понял, что сейчас пират абсолютно ничего не соображает. Я стиснул зубы, принимая на себя весь немалый вес моего возлюбленного, и упорно тащил его в комнату. К счастью, в этот момент во дворе появился Филипп с мушкетерами.
— Ришелье сбежал, мы прогнали англичан, — с ходу сообщил он.
— Позже… — глухо отозвался я.
Филипп метнулся ко мне и, взвалив Анри к себе на плечо, направился в мою комнату. Я торопливо шел за ним, моля про себя небо, чтобы Анри выжил. Только держись, любимый, я умоляю тебя…
Филипп на ходу раздавал приказы, и мушкетеры беспрекословно выполняли их. Двор освобождали от тел погибших, раненых уносили в лазарет. Когда я вернулся в свою комнату, она уже была пуста, лишь служанки суетились, наводя порядок. Белье на кровати уже поменяли на свежее, и Филипп уложил Анри на постель. Простыни мгновенно пропитались кровью.
— Он потерял слишком много крови, — сказал Филипп.
Я не слушал, лихорадочно раздирая штаны пирата, чтобы добраться до раны, и снимая с него рубашку. Когда Анри остался полностью обнажен, я промыл его раны. Позволил медику осмотреть его и обработать раны, но перевязывал их сам. Анри дали какой-то отвар, который заставил бы уснуть его на целые сутки. У него поднялась температура и началась лихорадка. Анри стал бредить.
— Они уплыли? — в какой-то момент он пришел в сознание, перестав бредить наяву.
Филипп сразу понял, о чем он, и кивнул.
— Мы отбросили их к берегу. Их осталось немного, меньше сотни. Два их корабля остались на набережной. Кардинал с ними.
— Как моя команда, не знаешь? — хрипло спросил Анри, и я поразился. Он сам тут чуть ли не при смерти лежит, а еще заботится об этом сброде убийц и разбойников с большой дороги!
— Замолчите оба! — устало произнес я, чувствуя, что сейчас просто-напросто сорвусь. За один день столько всего навалилось… Разоблачение Ришелье, эта ссора с Филиппом и Анри, нападение…
— Я не знаю, — всё-таки ответил Филипп.
— А я знаю. — На пороге появился Ален, а с ним какой-то мальчишка. Загорелый, длинноногий, симпатичный. Ясные серо-голубые глаза, копна светлых кудряшек, на вид лет пятнадцать-семнадцать.
— Капитан! — Он кинулся к Анри, и я почувствовал мгновенно вспыхнувшую ревность.
— Элиас… — с усилием пробормотал Анри, с трудом удерживая глаза открытыми. — Как там команда?
