Каждые полчаса он присылал кого-то, чтобы доложить о положении дел, и это время тянулось для меня мучительно медленно. Я сильно переживал за Анри и за Филиппа, которые были где-то там, в самой гуще битвы. Я выглядывал в окно и видел трупы, устилавшие каменную плитку внутреннего двора нашего дворца. Стоны раненых, крики, лязг металла, звон шпаг… И кровь, кровь, кровь… Меня мутило от одного ее вида и запаха, но я боролся с тошнотой и молча обрабатывал раны вновь прибывавших, потому что Филипп присылал ко мне только раненых. Моя спальня превратилась в лазарет, а дворцовые служанки помогали мне, принося горячую воду и нарезая бинты из простыней.
Ален, которого я перевязал самым первым, молча помогал мне, сказав, что с ним все в порядке. Один раз я улучил момент и тихо спросил его, как там Анри.
— Когда я уходил, он был в порядке, — ответил мне Ален. — Он отправил меня к тебе, защищать.
— Защитники, — с горечью пробормотал я, шмыгнув носом. Дурацкая привычка, оставшаяся еще с детства.
Наконец мое мучительное ожидание закончилось. Через час прибыл молоденький мушкетер и, поклонившись, сразу принялся отчитываться:
— Мой принц, ситуация улучшилась в нашу пользу. Его высочество принц Филипп откинул англичан за дворцовые ворота вместе с командным наступлением. Плохая новость заключается в том, что англичане успели освободить герцога Ришелье. Ими руководит герцог Бэкингем, и сейчас он во дворе сражается с…
— Анри! — выпалил Ален, который стоял у окна и наблюдал за сражением.
— Анри?!! — Я как ошпаренный подлетел к окну и выглянул наружу. И действительно, справа от себя на небольшой каменной площадке, выводящей в сад, я увидел ожесточенно сражающихся мужчин. Я сорвался с места и вылетел из комнаты.
— Франц! — Ален метнулся за мной, но я ничего не слышал, мчась во весь дух туда, где слышался одинокий звон скрещивающихся шпаг.
Во дворе было пусто, если не считать устилавших каменную площадку трупов и Анри, сражавшегося с Бэкингемом. Основное сражение переместилось за дворцовые ворота, и сюда долетали еще чьи-то крики.
Они увлеченно скрещивали и разъединяли шпаги вновь и вновь, ведя между собой язвительный диалог.
Я застыл на краю площадки, не в силах оторвать глаз от них, не зная, что же делать и как помочь моему Анри. Я не хотел потерять его снова…
— Анри… — прошептал я одними губами, не осмеливаясь позвать его, чтобы не отвлекать от его противника.
— Как тебе видеть мир одним глазом? — цедил сквозь зубы Бэкингем ехидно, стараясь зайти с правой стороны, с которой Анри не мог его увидеть, но пират поворачивался вместе с ним, ловко парируя его внезапные атаки и пресекая все эти попытки на корню.
— Ты отплатишь мне за мой правый глаз двумя своими руками и языком, — спокойно отвечал Анри, и от его ледяного безэмоционального голоса мне становилось жутко.
Значит… это Бэкингем лишил его глаза? Боже…
Он резко развернулся, блокируя атаку герцога, и их шпаги встретились с оглушительным лязгом, на каменный пол посыпались искры. Захват. Сцепление двух гард. Перед моими глазами мелькала только золотая львиная голова, что украшала навершие рукояти у шпаги Анри. Сталь скользила по стали, перемещаясь то к эфесу моего пирата, то Бэкингема.
Я в бессилии прикусил губу. Черт… Что же делать?! У меня начиналась паника. Ведь я ничем не мог помочь Анри. А мог только беспомощно смотреть со стороны, как он сражается.
В какой-то момент Анри выкрутил эфес своей шпаги из этого бессмысленного сцепления и, размахнувшись свободной рукой, дал герцогу кулаком в нос. Послышался хруст, хлынула кровь, Бэкингем, ругаясь, отшатнулся и едва не потерял равновесие, схватившись за нос. Он ошеломленно смотрел на Анри — явно не ожидал такого грязного приема с его стороны.
— Я же бесчестный пират, Бэкингем, ты забыл? — усмехнулся Анри иронично. — С меня станется использовать подлый приемчик… Это не так интересно, как избивать честного и благородного графа де Монморанси, скованного цепями, в подземелье твоего поместья, верно, Джордж?
Я побледнел. Неужели… Бэкингем издевался над ним… и пытал! И там лишил его глаза… Мне стало слишком мерзко, и я почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Меня скрутило, и я начал судорожно хватать ртом воздух, который показался раскаленным.
Держась за сломанный нос, Бэкингем прохрипел проклятья.
— Зря ты не убил меня тогда сразу, — насмешливо, но от того лишь еще более зловеще, произнес Анри. — Запомни главное правило в этой жизни: никогда нельзя оставлять своих врагов в живых!
И с этими словами Анри отсек своей шпагой кисть Бэкингема, в которой он держал свою шпагу. Герцог заорал благим матом, а меня все же вырвало желчью, ведь я не ел весь сегодняшний день.
Я смотрел огромными глазами на Анри и не узнавал его. В его глазах скользила звериная жестокость и беспощадность хищника, наконец-то заполучившего свою добычу. Он нависал над корчившимся на каменном полу Бэкингемом, холодно глядя на него. Море в них застыло в зловещем, угрожающем спокойствии. И я понял — Анри убьет его.
