Теперь Матвею было почему-то неловко. Дело в том, что этот Люберов оказался слишком серьезным. Матвею не хотелось показать, как он боится, попросту говоря, трусит, поэтому он рассказал о своих приключениях (а начал он с самого Парижа) с вполне уместной долей юмора, подшучивал и над своим пьяным бесчувствием, и над ужасом перед мертвыми телами в лесу у кареты, и над тем, как польская деревня его чуть не прибила, подозревая в нем убийцу. Потом неожиданная встреча с Шамбером на балу… Родион слушал очень серьезно, ни одним возгласом не помогая Матвею в его рассказе, но сумел ухватить самую суть.
– Вы считаете, что нападение организовал Шамбер?
– А кто еще?
– Пожалуй, вы правы. Местожительство этого француза можно найти через полицейскую контору, у них там все иностранцы на учете. Но вполне вероятно, что, пересекая границу, Шамбер поменял фамилию.
– Это мне в голову не приходило, – заметил Матвей. – Но ты пойдешь со мной на встречу с «доброжелателем»?
– Пойду. А в понедельник мы наведаемся к Миниху и ознакомимся с его библиотекой.
– Согласен. И вот они молча шагают по вечернему городу, а Матвей, ощущая внутреннее неудобство, сознается себе, что как ни не хотел этого, все-таки стал должником строгого поручика. Может, зря он с ним связался? Только время покажет правильность его выбора. Но и сейчас видно, Люберов умеет держать язык за зубами, а это уже много.
Некоторые окна домов теплились светом, хотя чего свечи жечь – светло. Белые ночи не вошли в полную силу, но ночь уже стала на себя не похожа. Воробьи купались в лужах, им спать давно пора, а они навоз в конских яблоках ищут. Сумерки, как говорят французы, – время между волком и собакой.
– Мы почти пришли, – сказал Матвей. – Дальше я пойду один, а ты потом подгребай. Сейчас склады кончатся, начнется лесок. Там один фундамент от старой усадьбы остался. От этого фундамента налево аллейка березовая, в конце ее беседка со щелявой крышей. В ней и назначена встреча. Как подойдешь, спрячься за дерево или в кусты.
– Да уж я найду, где спрятаться, – сказал Родион. – Вы шпагу-то из ножен загодя выньте, а то может статься, не успеете.
– Если что – я свистну.
– Если что – я сам увижу.
На этом и расстались. Беседку Матвей нашел сразу, но подумал, что Люберов может заплутаться в тропках. За прошедшую неделю все вокруг изменилось, почки на кустах распустились, тропки стали уже и скрытнее.
Беседка была пуста. Он сел на перильце, оно затрещало под его весом. Еще не хватало отсюда грохнуться со шпагой в руках! Спустился по сломанным ступенькам вниз, обошел беседку раза три. Сзади негромко кашлянули… Он стремительно оглянулся.
– Спрячьте вашу шпагу, князь. Я давно за вами наблюдаю, – раздался из кустов голос, и на тропинку вышел коренастый человек в надвинутой на лоб треуголке. – Это я вам писал.
– Почему вы назначили мне встречу в этой глухомани? Могли бы встретиться в трактире, как все люди делают.
– Глухомань, как вы изволили выразиться, нужна для вашей и моей безопасности. Я не хочу афишировать нашу встречу. А теперь задавайте вопросы…
Матвей внимательно всмотрелся в пришедшего. Одежда партикулярная, но явно военный. Судя по фигуре, он был тем вторым номером, который дрался до конца. У «доброжелателя» круглое, белое лицо, маленький нос пуговкой. Яркие усы с тонкими кисточками на концах напоминали стрелки на циферблате, вечно показывающие без пятнадцати три.
– Вопрос у меня один: почему вы на меня напали?
– А потому, что нанят был, – без тени смущения сказал усатый и прищурился.
– Наняли, чтоб убить?
– Нет, чтобы попугать. Мне господин хороший сказал, что вы в карты проигрались на большую сумму, а платить отказываетесь.
– Но ведь это подлая ложь!
– Вот и господин наниматель говорил, что вы твердите – все это ложь, а проверить нельзя, понеже игра шла без свидетелей. Пугнем, говорит, князя Козловского, он сговорчивей станет.
– Где нанял вас этот человек?
– Деньги пожалуйте, тогда и разговор продолжим. Вы видите, я перед вами чист, все без обмана, все, как на духу, говорю.
«Доброжелатель» действительно держался очень спокойно и естественно, начни он ерничать или врать, Матвей бы давно схватился за шпагу.
– Можете не пересчитывать. – Он протянул усатому кошелек. – Так где вас наняли?
– Нанят я был в известный час во дворце во время бала.
– Стало быть, вы служите в охране?
– Зачем вам знать, где я служу? Я пришел к вам неизвестным и уйду неизвестным.
– Как зовут господина, который вас нанял?
– Имени своего он не назвал.
– Вы его видели раньше?
– Нет.
– Он француз?
На безучастном лице усатого первый раз за время разговора мелькнуло что-то похожее на удивление.
– Может быть, и француз, кто их разберет.
– А что вас заставило… побудило открыться мне?
– Беда наша общая – безденежье. Я и нанимателю согласился служить в известный вечер по той же причине. Квинтич… весьма разорительная игра. Когда везет, то большие деньги можно выиграть. Ну, а когда не везет…
