У подъезда стояла роскошная карета, вокруг толпились нижние чины. На Родиона они не обратили ни малейшего внимания.
– Ты что блажил? – спросил Родион у князя, когда они деловито шагали по улице прочь от фельдмаршальского дома.
– Так Миних приехал. Я уж думал – все, конец!
– Какой черт принес его раньше времени?
– Вот у черта и спроси! – проворчал Матвей. – Похоже, мы без Плутарха?
– Я говорил тебе, ночью надо идти!
Миних вернулся домой раньше предполагаемого времени, потому что государыня внезапно объявила себя нездоровой и заседание Сената отменили. Целый час проторчал он в унылом ожидании. Настроение у фельдмаршала было препаршивое, он вообще ненавидел ждать, особенно в обществе Бирона, который успел-таки со светски наглым видом сказать ему гадость, де в конюшне у него больше порядка, чем в русской армии! Проходимец! О, Миних мог бы ответить! Слова так и вспыхнули в мозгу: «Конюх на то и конюх, чтобы судить здраво только о конюшне». Вспыхнуть-то вспыхнули, но вслух он их, слава богу, не произнес. С Бироном не спорят. Ладно, придет время, и он посчитается с фаворитом за все.
А пока у него болит голова (гадость какая!), и адъютант Смехов (бестолочь!) путается под ногами: «Вас ждет посыльный с пакетом». Подождет! Миних прошел к жене.
В то время как ласковая Варвара-Елеонора, собственноручно выпростав мужа из мундира, массирует ему затылок, и поит крепчайшим кофием, и уговаривает не волноваться по пустякам, мы успеем, пожалуй, дать фельдмаршалу краткую характеристику.
Мнения о Минихе в исторической литературе очень противоречивы. Иные возносят его до небес как инженера и полководца, другие считают, что полководцем он был никаким, солдат не щадил и клал их на полях битв многими тысячами. Но и почитатели, и противники Миниха сходятся в одном – он был фигурой значительной и служил русскому трону достойно.
Бухард Христофор Миних родился в семье датского подполковника, который был главным надзирателем над всеми видами водяных работ в графствах Ольденбургском и Дельменгорском. Род Миниха принадлежал к крестьянскому сословию, а так как вышеупомянутые графства необычайно богаты водой – попросту говоря, сплошные болота, – то все предки его занимались осушением этих болот, и только отец Миниха получил дворянство.
Любовь к гидравлике и у сына была в крови. Учился он прилежно, пособием к теории была сама жизнь – отец часто брал его с собой в служебные поездки. Шестнадцати лет он поступил во Франции на военную инженерную службу, но вскоре его увлекли поля битв – началась война за испанское наследство. Он воевал с французами против немцев, потом с немцами против французов, он сражался под командой величайших полководцев своего времени – принца Евгения Савойского и герцога Мальборо. Потом была рана в живот и плен в Париже. Позднее он служил польскому королю Августу II. В Польшу Миних попал уже овеянным славой полковником, однако служба там не задалась. Он решил сменить себе господина. Миних всегда служил сильнейшему, поэтому колебался в выборе: идти ли к Петру I – русскому или к Карлу XII – шведскому. Но вскоре Карл XII погиб, и Миних очутился в Петербурге. Это случилось в феврале 1721 года, Миниху тогда исполнилось тридцать семь лет.
В России ему была обещана должность генерал-инженера с немедленным повышением в чин генерал-поручика. Однако с новым чином не торопились. Петр долго присматривался к новому инженеру, возил его с собой на верфи, на военные укрепления. Так с царской свитой попал он в Ригу, где судьба нашла возможность помочь талантливому инженеру. А случилось все так. Удар молнии сжег колокольню церкви Святого Петра. Это произошло буквально на глазах Петра I, и царь приказал немедленно восстановить ее. Однако выяснилось, что в рижском магистрате нет ни чертежей, ни рисунков сгоревшей колокольни. Петр был столь рьян в своем решении, что никто не осмеливался доложить ему об отсутствии рисунка. И вдруг Ягужинский, любимец царя, узнает – такой рисунок есть. Миних за день перед грозой от нечего делать нарисовал колокольню Святого Петра. Неожиданное совпадение помогло Ягужинскому вспомнить об обещанном Миниху чине. Но не это событие по-настоящему сблизило Миниха с русским царем, а Ладожский канал – любимое детище Петра.
Ладожский канал, идущий вдоль Ладожского озера, был начат еще в 1710 году. Плывущие но нему суда могли миновать бурное и опасное Ладожское озеро. Однако работы по строительству велись чрезвычайно медленно. После Персидского похода Петр поручил строительство Ладожского канала Миниху, и тот оправдал возложенные на него надежды.
Наступило новое царствование. Миних не уехал из России. В награду за службу он успел получить в собственность деревню и дворец на построенном им канале, остров на Неве близ Шлиссельбурга, а также право таможенных и кабацких сборов на Ладожском озере. Не были, однако, удовлетворены два главных его желания – достойный дом в Петербурге и чин генерал-фельдцейгмейстера.
