В угольной гостиной он перевел дух, прислушался… Тихо. На круглом столике с медной крышкой лежала забытая вышивка в круглых пяльцах. У Родиона вдруг появилось ощущение, что время повернулось вспять, он опять стал мальчишкой, и теперь, несмотря на строжайший запрет, пробирается в кабинет отца, чтобы стащить книгу и всласть насладиться ночным чтением. Мать категорически запрещала читать при свечах. У нее было слабое зрение, она вбила себе в голову, что этот недуг передается по наследству, а подхалим лекарь… как его звали?.. как-то смешно… Нил Пахомыч его звали. Так вот этот Нил Подхалимыч постоянно твердил: «Пока отрок не окреп, он может позволить себе пренебречь книгой, но не свежим воздухом».
О, это благая мысль – явиться в дом ночью! Полное ощущение, что он пуст… нет в нем чужих людей, беда только, что ноги стали ватными и не хотят идти дальше. По ночам матушку беспокоил каждый звук, карета на улице протарахтит, она уже не спит, поэтому ухо она закрывала маленькой подушкой-думкой с вышитым на ней белым пуделем. Интересно, куда дела мадам Миних эту думку? Наверное, отдала дворне.
Родион вдруг почувствовал, что начал дрожать. Это вовсе не безобидное занятие – соскальзывать в прошлое. Каким длинным кажется коридор ночью, окно в его торце совсем голубое. Ну, давай, давай… Он скорым шагом прошел по коридору и толкнул дверь в кабинет.
Окна, занавешенные плотной материей, нигде не пропускали даже проблеска света. Темнота казалась вязкой, забивалась в ноздри и уши, мешала двигаться. Он слишком долго смотрел на голубое окно.
Не дожидаясь, когда глаза привыкнут к темноте, Родион нащупал в кармане огниво и огарок свечи. Три шага вперед – стол, теперь можно и свет запалить. Маленький огонек осветил кабинет, который вдруг стал необычайно высоким, казалось, в комнате нет потолка и стены с книжными полками подпирают небо. Только тут Родион понял, как нелегка его задача – отыскать в чужой библиотеке книги отца.
Стол Миниха был в идеальном порядке, миляга Смехов хлеб зря не ел. Родион запалил от своего огарка свечи в шандале, взял его в руки и пошел вдоль полок.
Миних проснулся среди ночи, потому что жена начала стонать во сне.
– Тише, мой друг, тише…
– Что? – Она вдруг пробудилась, посмотрела на мужа в испуге. – Я видела ужасный сон…
– Ты видела чужой сон, – ласково прошептал он в ухо жене, – не тебе предназначенный. А подсматривать грешно…
Жена шумно вздохнула, и через минуту он услышал ее ровное дыхание. Однако с него самого сон слетел окончательно. Бессонница была для него редкостью, но уж если он просыпался среди ночи, это было сущим наказанием. Нет, он не встанет, не потащится в буфетную за рюмкой водки. Завтра трудный день, а потому нужно заставить себя уснуть. Надо считать… Он прилежно принялся за счет, заставляя зримо представить каждую цифру. Сто шестьдесят четыре, сто шестьдесят пять, сто шестьдесят шесть… Сущее мучение! Он бросил это занятие как совершенно бесполезное.
Другие картины, куда более приятные, уже маячили перед его взором. Вчера он совершил с дамами из посольств прогулку верхом в Стрельню, где Петр Великий двадцать лет назад начал строительство дворца. Планы императора были грандиозны. Он решил построить дворец по типу Версальского, а к нему прорезать канал, чтобы большие корабли, минуя мелководье залива, могли проплывать мимо нового дворца и следовать дальше – в Петербург. Строительство развернулось огромное, Леблон возвел каменные стены дома, садовники разбили террасы и насадили парк, уже подведены были трубы для фонтанов, а потом сразу вдруг все встало. Война отняла все силы и деньги.
А вчера, осматривая это брошенное богатство, уже тронутый тленом остов дворца и заросшие бурьяном аллеи, Миних увидел себя не зрителем, а хозяином… В самом деле, фельдмаршалу государства Российского пристало иметь достойную загородную резиденцию. Если сделать все скромно, просто, то понадобится не так уж много денег. А канал он будет строить сам. Узнав о таком полезном деянии, государыня может расщедриться и наградить его землями вокруг дворца. Мысль хороша, что и говорить. Надо бы посмотреть ландкарты в кабинете, в них есть и Стрельня.
Миних накинул шлафор, всунул ноги в теплые туфли и, не зажигая света, пошел в кабинет. Он так был занят прекрасной мечтой о дворце на море, что попросту не заметил тончайшей полоски света, пробивающейся из-под двери. Зевая во весь рот, он вошел в кабинет и обмер… Некто со свечой сидел на стремянке под самым потолком и читал книгу. Как в общественной библиотеке, черт подери! На Миниха незнакомец посмотрел не испуганно, а задумчиво. Что здесь делает этот наглец?
