— Зря вы так. Внимательно прочитайте пункт триста пятый Кодекса, который гласит: разрешено использование магических атрибутов и способностей в учебных заведениях с целью наглядных демонстраций, если это не ведет к травмам, повреждению здоровья, смерти. Стыдно не знать такое. Вам ведь в первый день обучения было велено ознакомиться с Кодексом. Там об этом четко написано.
— Но…
— Вот я вам наглядно и сделал демонстрацию первого урока. Это согласовано с управлением школы и подобные демонстрации я устраиваю каждый новый курс. А вот как повели себя вы — это уже отдельная история.
— Я расскажу отцу чем вы тут занимаетесь! — прошипел Герцен, пригрозив преподавателю пальцем. — Он живо вас на место поставит. Устроили тут… бардак!
— Ваше право, — кивнул Чернов. — А вот поступок молодого человека, — он повернул голову в мою сторону, — заслуживает похвальбы. Ваше имя?
— Максим, — представился я.
— Вяземский? — спросил Чернов, приглядываясь ко мне лучше.
— Он самый.
Альберт Михайлович задумчиво почесал подбородок, потом строго обратился к перепуганным ученикам:
— Прошу за парты — урок начался пять минут назад. Обсудим все аспекты обращения, которое вы видели, с детальным разбором магического построения и плетения заклятий. Уверяю вас, если будете внимательно слушать меня весь курс лекций, то и сами сможете сотворить нечто подобное — в стена школы естественно.
— Герой! — прошипел в самое ухо Герцен, больно тыкнув меня в бок локтем.
Я обернулся, хотел влепить ему оплеуху, но Чернов поторопил:
— Чего медлим? Рассаживаемся! Начнем с основ демонологии. Времени на раскачку нет.
Я злобно зыркнул на Герцена. И вдруг до боли знакомый голос шепнул:
«Убей его! Прямо сейчас! Убей!»
Голос был настолько убедительным — или гипнотическим, — что я невольно подался вперед, в сторону промаршировавшего мимо Герцена. Мой разум в эту секунду был словно в тумане и я не отдавал отчета своим действиям.
В голове словно эхом из колодца звучало:
И я действительно — видимо под воздействием этого дурманящего голоса, — хотел убить его, прямо сейчас, не медля, больше всего на свете.
До Герцена оставалось всего несколько метров. Нужно только оттолкнуть пару его приятелей в сторону, подскочить и одним движением — левой ладонью схватить за челюсть, правой упереть в затылок, — провернуть голову, до хруста. Мгновенная смерть.
— Эй! Куда прешь прямо по ногам? — возмутилась какая-то девчонка, но я ее не слышал — весь мой разум был заполнен лишь этим гипнотическим голосом. Сейчас или никогда. Пора поставить этого задиру на место.
— Стоять! — рявкнул вдруг Чернов и туман мигом схлынул.
Я остановился. Впрочем как и все ученики.
— Кто это? — спросил он, строго оглядывая всех. — Спрашиваю еще раз — кто это?
— Что случилось? — неуверенно спросил Ким.
Чернов молчал.
— Профессор, что-то не так? — спросила девушка с задних рядов.
— Он сам знает о чем я, — ответил Альберт Михайлович, внимательно приглядываясь к каждому ученику.
— Профессор, это Вяземский испортил воздух! Честно вам говорю! — произнес Герцен и класс взорвался смехом.
Чернота опять начала меня захлестывать, но я сдержался — понял, что профессор демонологии чувствует ее присутствие.
— Герцен, прекратить! — после паузы произнес Чернов, продолжая окидывать нас подозрительным взглядом. — Начнем урок.
Надо держать себя в руках — понял я. Явление самой смерти — пусть даже и через меня, — очень опасно. Достаточно вспомнить Олега, который — а в этом я уже не сомневался, — умер из-за меня и моего проклятого дара. Едва раскроется моя тайна, как меня живо пустят в расход. Я — дисфункция. Кажется так это называла Стаханова.
Мне вновь начало трясти. Наверное, стоит вновь наведаться к Стахановой, на этот раз сугубо лично и конфиденциально, чтобы детально расспросить про все эти явления. Возможно удастся вообще как-то избавиться от этого проклятого дара.
Наконец все расселись и профессор начал урок.
Первые пять минут приходилось бороться со сном — лекция была сухой и скрипела как песок на зубах. Но едва Чернов закончил с вводной частью и перешел к основам, как все сразу же поменялось и преобразилось.
Он рассказывал о прославленных бойцах Российской Империи, которые отчаянно сражались у Барьера и за его пределами, на Первом, Втором и даже Третьем кругах, используя свои атрибуты как основу, а элементы демонологии как инструменты обороны и атаки. Чернов подчеркивал, что часть этих заслуг принадлежит и ему, так как именно он был преподавателем этих героев.
