Опять же, племянник дяди Яши, это реальный и серьезный козырь. Может и сгодится когда, а может и нет. Но лишним в рукаве точно не будет. Разве только Добрыня выходил слабым звеном. Но его упредили, чтобы тот о происшествии помалкивал в тряпочку. Если конечно жизнь дорога. Жизнь он ценил.
Серафим надолго задерживаться не стал. Как впрочем и пить больше одной кружки. Не с руки ему. Работы много, а какая работа, коли хмель в голове бродит. Ему же, нужно контролировать обе смены. Хоть по половине, а приглядеть нужно. И обязательно быть к окончанию каждой из них. На разрыв мужик пашет. Но с другой стороны, и передоверить мастерские некому. И загорелось же Николаю, все бегом, да скачками.
Вскоре в дом заглянул Кузьма. Карпов попросил Миронова пнуть того в его сторону. Вот и прикатился. Н-да. На колобка эта сушеная вобла явно не тянет. Вот же сухостой. Ест побольше Ивана, да только не в коня корм, хоть тресни.
– Ох и запахи у тебя, Иван Архипович, – не разочаровал Карпова Кузьма.
– Есть будешь? – Предложил Иван.
– Буду, – не стал скромничать «нищий». – А что тут у тебя? Ага. Щи.
– На печь поставь, пусть подогреются.
– Ничего. Они еще теплые. Нормально. Миску-то дашь, Иван Архипович, иль прямо из чугунка хлебать?
– Держи, – подал ему Карпов чистые миску и ложку. – Ну и что ты скажешь о наших делах скорбных?
– Да то и скажу, что дела и впрямь скорбные, – принимаясь за еду, ответил бывший нищий.
Хм. Вообще-то, он и сейчас выглядит нищим. Привычка въевшаяся в него как вторая натура? Очень может быть. Ну да, был бы результат. А он похоже был. И это ничуть не радовало.
– Подробности можно? – Поинтересовался Иван.
– А то как же без них родимых. Селин Петр, у тебя есть. Он в оружейной занимается сверлением стволов.
– Знаю. У нас здесь все наши слободчане трудятся.
– Ага. Очень его интересует, каким образом выделывают карбид.
– О как. Значит, способ выделки стволов он уже запродал? – С явным неудовольствием поинтересовался Карпов.
– Это вряд ли.
– Почему так думаешь?
– Да потому что купцу тот секрет без надобности. Коли у него была бы оружейная мастерская, то дело иное. А так… Сверлильный станок, да станок токарный. Как я понял, на пальцах тут ничего не объяснить, и чтобы что-то повторить, нужно хотя бы малость в том разбираться.
– Ну, это так.
– Во-от, а вокруг того купца, никаких таких умников не вертится.
– Ну, и домница под карбид тоже не так проста, как кажется.
– Это верно. Но секрет выделки стволов он только запродать может. А вот выделку карбида и карбидок и сам сумеет наладить.
Как Иван не пытался назвать лампы ацетиленовыми, тем ни менее за ними напрочь закрепилось название карбидки, как впрочем и в его мире. Ну да, как говорится, хоть горшком назови.
– Это-то да, но и сведения о станках, тоже дорогого стоят. В конце концов секрет можно продать тем е оружейникам, – возразил сотенный.
– Ну, скорее всего он собирается так и поступит. Но продать секрет, это срубить деньгу один раз. А то что сможешь делать сам, это уже совсем другое.
– Ясно. И как звать того купчишку?
– Купчишку, – пренебрежительно бросил Кузьма, а потом весомо добавил. – Купца, причем серьезного. И тебе знакомого.
– И?
– Так новгородец, Жилин такой, Игнат Пантелеевич.
– От-тано как. Опять выходит объявился, в гробину его душу мать нехай.
– Надеюсь на тот свет его спроваживать не станешь? – Опасливо покосился на Ивана Кузьма.
– За то что хотел тишком да бочком выведать секрет? Нет конечно. Что же я вовсе берегов не вижу, – открестился Иван.
– А как же Родион? – Стрельнув хитрым взглядом, и отправляя врот очередную ложку щей, поинтересовался Овечкин.
– Кузьма? – Строго одернул его Иван.
– А что Кузьма? Ты почто меня к себе прибрал? Знать и выведывать, то мое ремесло, – пожав плечами, с легкостью возразил «нищий».
– Родион, то иное, – вздохнул Иван. – Они тогда через кровь перешагнули, чтобы батю в кабалу захомутать. Сейчас же другое дело. Так что, нужно будет что-нибудь удумать, чтобы Петр Селин не дергался лишний раз, и место свое знал. Ну и Жилина этого как-нибудь проучить.
– А ты, поговори с Петром. По душам, и открыто. Понятно, что жадность мужика обуяла. Но ить, сынок его старший в твоей сотне состоит. А что есть на этом свете дороже деток-то?
– Я тебя понял, – задумчиво помяв подбородок, заросший жиденькой бородой, произнес Иван. – Что еще?
– А еще, Кузьма Овечкин, – вздохнул собеседник.
– Не понял, – вздернул бровь Карпов.
– А чего тут непонятного. Подошел ко мне один, предложил заработать. Да не поскупился, пятьдесят рублей пообещал, и даже пять задатком дал.
– И ты взял?
– Взял конечно, – ответил Кузьма так, словно ему задали самый, что ни на есть глупый вопрос.
– Молодец, – уважительно одобрил Иван. – А теперь подробности. Кто, что, зачем?
– Иноземец какой-то. Толком пока не выяснил. Знаю только, что осел он в доходном доме Гладкова, на Рождественке, в Белом городе. Да по говору, вроде как из германцев будет.
– А отчего к тебе-то подошел? Ладно бы к работнику какому, чтобы секреты выведать. Ан нет, выбрал человека считай стороннего.
