Шарлин быстро оделась, затем прошла в ванную и вымыла лицо. Она вспомнила рецепты Марселы из гримерной и наскоро наложила на лицо жидкий макияж, затем добавила немного румян – чуть выше скул и расчесала волосы. Она решила для такого случая сделать хвост и заколоть его синей заколкой.
Когда она вернулась в спальню, то увидела, что Дин с полуоткрытыми глазами приподнимает с подушек голову.
– Что происходит, Шарлин? Ты куда-то собираешься? – Его голос был невнятным и заспанным.
– Спи, спи, милый. Мне нужно на некоторое время уйти. По делу.
– Слушай, нельзя же так работать! И днем и ночью, – пробормотал Дин и его голова вновь упала на подушки.
Она некоторое время неподвижно постояла за его спиной, а когда поняла, что он снова заснул, тихо ступая по полу, вышла из комнаты. Она выключила свет и плотно притворила за собой дверь. В гостиной она надела сандалии на ремешках, которые до этого несла в руках. Затем вышла из дома на воздух. Она немного беспокоилась за то, что Дин проснется от шума подъезжающей машины, но с этим все равно ничего нельзя было поделать. Стоя под ночным калифорнийским небом и ощущая на шее мягкое дуновение свежего ветерка, Шарлин вдруг почувствовала легкую и приятную дрожь во всем теле. Теперь это их собственность. Маленький, но милый домик с садом и бассейном. И, мама, думала она, мне даже назначил свидание твой любимый киноактер!
Шарлин села на плетеный стул около железных ворот и стала смотреть на отходящую от них изогнутую подъездную дорожку. Дом им нашел Ленни. Он им сразу понравился, а от дворика Дин был просто без ума.
Шарлин увидела Берта, охранника, и помахала ему рукой, хваля себя за то, что удержалась от упоминания о том, что она сидит и ждет здесь самого Майкла Маклейна. Уличные фонари били ярким светом ей в глаза, поэтому она их на несколько минут прикрыла. А когда открыла вновь, увидела, как около ворот их дома притормаживает блестевший серебряной краской роскошный лимузин. Нет, это был не обычный лимузин… То ли английский, то ли еще что-нибудь в этом роде. Может, это не краска, а настоящее серебро!.. На какую-то секунду она пожалела, что рядом нет Дина, который мог бы полюбоваться на всю эту красоту. Но потом она опомнилась и упрекнула себя: если бы Дин проснулся и вышел из дома к воротам… могли бы получиться неприятности.
Она заметила, как к еще не остановившейся машине подбегает Берт, склоняясь перед окошком водителя и заранее сдергивая фуражку. Однако человек появился с заднего сиденья. Он вышел из машины и направился к дому. Шарлин почувствовала, как у нее холодеют руки. Майкл Маклейн!.. Это действительно был Майкл Маклейн. Вот он остановился перед ней… Эта улыбка… Шарлин долго не могла справиться со своими голосовыми связками, потом еле слышно проговорила:
– Вы… Майкл Маклейн.
Майкл взял ее руки в свои, как будто хотел обогреть их, засмеялся и весело произнес:
– А вы Шарлин Смит.
Шарлин тоже засмеялась и, выдернув одну руку, прикрыла ею рот.
– Ну конечно, это вы. Это мы. То есть… – Она поднялась со стула, все еще не отрывая взгляда (завороженного, разумеется) от его голубых глаз. – Они и вправду голубые… – тихо произнесла она.
– Все, что приписывается мне хорошего, – истинная правда, – серьезно сказал Майкл, обнял ее за плечи и повел к машине.
Берт открыл заднюю дверцу, и Майкл помог Шарлин сесть в автомобиль. Сам он зашел с противоположной стороны и сел рядом с шофером. Тот тронул машину с места, и они поехали по бульвару.
– Куда едем? – спросила она.
Конечно, ее это не волновало: она готова была ехать в машине с Майклом Маклейном хоть на край света.
– Куда вам будет угодно, – ответил он. – Все еще хотите кофе?
– Да, конечно. А вы знаете подходящее место?
– Только одно. В Западном Голливуде. На Ла Бриа.
– Никогда не была там.
Майкл внимательно посмотрел на нее.
– Вы ведь недавно в городе, да? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Лавки на Меллроуз-авеню совсем не похожи на лавки в других концах Лос-Анджелеса. Большинство из них, конечно, будут закрыты, но мы можем просто гулять и заглядывать во все подряд окна. Все так и делают.
– Как это? – спросила она.
О Боже, неужели она вот так запросто будет гулять на виду у всех с самим Майклом Маклейном?! Она почувствовала необычайное волнение.
– Это самые лучше магазины. Вы увидите, что значит – великолепный и самый современный дизайн. А какие там очаровательные лавочки, Бог ты мой… Впрочем, вы им под стать.
Она даже зажмурилась при таком комплименте. Затем он стал ее расспрашивать. О телешоу, о тех, с кем она вместе работает, о жизни вообще. Это было замечательно, если не считать того, что ей было как-то очень неловко рассказывать о Дине, об отце или Лэмсоне. Но он так непринужденно поддерживал разговор, казался таким заинтересованным…
После того как они завернули на Ла Бриа, машина стала тормозить. Майкл сказал:
