Шарлин все еще боялась. Ей продолжали сниться убийство отца и приход полиции за ней и Дином. Она волновалась из-за страха забыть свой текст или потерять работу. Она беспокоилась по поводу дурацкого альбома, о своем глупом виде, когда он выйдет. Но больше всего она тревожилась из-за мамы. Шарлин еще ничего не сказала о ней Дину. Смешно, но она молилась и молилась, чтобы опять быть со своей мачехой, помочь Дину и снова жить всем вместе, в безопасности и спокойствии.
«Будь осторожна относительно того, за что молишься», – сказала себе Шарлин, смотрясь в зеркало. Выглядела она ужасно. Бессонные ночи оставили следы на лице, а девушка знала, что камера безжалостна. Было бы хорошо поговорить с Джан, и она пыталась обо всем рассказать ей, но смутилась. Шарлин едва не заплакала, но это еще хуже сказалось бы на лице. Девушка наполнила раковину ледяной водой, глубоко вдохнула и окунула лицо.
Ощущение было ужасное. Как смерть в ледяном озере. Но процедура снимет мешки под глазами, уберет одутловатость, вернет коже натуральный бледный цвет. Шарлин быстро сосчитала до пятидесяти, затем подняла голову и глотнула воздуха.
Этого было недостаточно, поэтому девушка взяла два подносика со льдом, бросила кубики в раковину и помешала там рукой. Боже, как холодно! Хотя Шарлин очень не хотелось, но она опять посмотрела на себя в зеркало и поняла, что нужно повторить пытку. Господи, она выглядела старухой. Лет на тридцать!
Девушка снова погрузила лицо в ледяную воду. Она пыталась отвлечь себя от мыслей о Флоре Ли. О Боже, зачем она пьет? Потому что была одинока, и Шарлин знала это. Если папа чему-то научил ее, так это ненависти к пьянству. Флора Ли оставила их с папой, не работала, чтобы помочь им, не пыталась найти их. Она просто пила.
Это ранило Шарлин в самое сердце. И не только за себя, но и за Дина. Дин был ребенком Флоры Ли. Как она могла бросить его и ни разу ничем ему не помочь? И хотя Дин был глуповат, но Шарлин знала, что он тоже думал об этом.
Девушка подняла голову из ледяной воды и вспомнила. Господи, ведь сегодня она не снимается! Сегодня у нее один из редких выходных дней. И еще сегодня ей нужно сделать кое-что для Доуба! Лицо Шарлин горело и покалывало. Процедура с холодной водой оказалась напрасной!
Со всеми этими тревогами о маме, полиции и шоу девушка едва не забыла о Доубе. Когда ты телевизионная звезда, тебе не очень-то легко найти свободное время. К счастью, выдался такой день, как сегодня. Шарлин велела Дину не говорить никому, куда она поехала.
Теперь девушка быстро оделась. Шофер подогнал ее машину вовремя. Шарлин заказала этот зеленый «плимут-седан» не на студии, а в агентстве автообслуживания. Перед тем как выйти через черный ход, Шарлин еще раз взглянула на себя в зеркало. Все в порядке. Длинный черный парик, огромные солнцезащитные очки, просторный плащ, позаимствованный в гардеробе Май, под ним два толстых свитера, чтобы создать видимость полной фигуры, мешковатые брюки Дина. Отлично. Даже брат не узнал бы ее.
– В центр, – велела Шарлин шоферу, сев в машину и заметила его взгляд в зеркале заднего обзора. Она прочитала адрес, который прислал ей Доуб.
– Вы работаете у нее? – спросил шофер, отъезжая. Вопрос удивил девушку.
– У кого?
– У Шарлин Смит. Вы ведь вышли из ее дома, верно? Какая она? Девушка немного успокоилась и улыбнулась.
– Да. Она прекрасный человек.
«И это правда, Господи, – сказала Шарлин Богу. – Я работаю на себя, на Дина и, возможно, на маму. И я прекрасный человек».
Но она вдруг поняла, что не изменила свой голос, и решила замолчать. Девушка не знала, кто сейчас мог следить за ней или преследовать ее. Она просто молилась, чтобы Доуб не вовлек ее в неприятности. Потому что теперь она нужна не только Дину, но и маме. По крайней мере, на некоторое время. Шарлин уже дала ей денег, чтобы поехать зарегистрироваться в школе парикмахеров и чтобы купить приличную одежду. Теперь она не могла позволить себе попасть в беду из-за Доуба.
Прибыв на место, Шарлин пошла по направлению к аукционному залу, следуя указаниям, которые ей пробубнил человек за конторкой. Он даже не взглянул на нее. Быстро осмотрев вестибюль, Шарлин с облегчением поняла, что репортеров здесь нет. Впрочем, они наверняка вертелись где-то рядом, стоило только выйти из дома. Маскировка сработала. Ни один из газетчиков, расположившихся лагерем вокруг ее дома, не последовал за ней.
