Все были настороже. Что теперь будет? Милорд Албемэрль, который недавно унаследовал благородный титул, милорд Сомерсет, который принадлежал к известному роду, и милорд Монмут, сын самого короля, были виновны в убийстве. Горожане Лондона говорили, что убийство бедного старика следует приравнять к убийству самых знатных людей страны.
Король послал за сыном. Он был значительно менее приветлив, чем когда-либо прежде.
— Почему ты так ведешь себя? — спросил он.
— Этот человек мешал нам веселиться.
— А ваше веселье… состояло в нарушении покоя горожан?
— Это из-за молодой потаскушки и ее деда. Если бы они вели себя тихо, все было бы хорошо.
— Вы красивый юноша, Иаков, — сказал король. — Неужели вы не можете найти склонных к знакомству дам?
— Она бы тоже готова была склониться, если бы мы уладили дела с дедом.
— Значит, вашим делом было насилие? — спросил Карл.
— Все это было ради забавы, — проворчал Монмут.
— Меня трудно чем-нибудь ужаснуть, — сказал Карл, — но изнасилование всегда представлялось мне одним из самых отвратительных преступлений. Кроме того, оно говорит о том, что мужчина, совершивший его, — крайне непривлекательная личность.
— Как это так?
— Коль скоро девушку делают жертвой, а не партнером.
— Эти люди вели себя оскорбительно по отношению ко мне.
— Иаков, вы слишком придирчивы до того, что касается оскорблений. Будьте осторожны. Многие скажут, что, коль скоро он выискивает оскорбления, так, может быть, он их и заслуживает?
Монмут молчал. Отец никогда не был с ним так холоден.
— Вы знаете, как наказывают за убийство? — спросил Карл.
— Я ваш сын.
— Есть люди, которые называют меня дураком за то, что я признал вас своим сыном, — возразил Карл жестко.
Монмут вздрогнул. Карл знал его больное место.
— Но… ведь нет никаких сомнений. Карл рассмеялся.
— Существует самое большое сомнение. Обдумав то, что мне теперь известно о вашей матери, я сам начал сомневаться.
— Но… отец, вы давали мне понять, что у вас никогда не было никаких сомнений.
Карл поправил свои кружевные манжеты.
— Я думал, что у вас будут любовницы. Этого я, безусловно, ожидал от своего сына. Но вести себя подобным образом в отношении беспомощных людей, проявлять такое преступное отношение к тем, кто не в состоянии дать отпор… Такие вещи мне вообще непонятны. Я знаю, у меня много слабостей. Но то, что я вижу в вас, настолько чуждо мне, что я стал думать, что вы все-таки не мой сын.
Прекрасные темные глаза широко раскрылись от ужаса.
— Отец! — воскликнул герцог. — Это не так. Я ваш сын. Посмотрите на меня. Разве я не похож на вас?
— Вы такой красавец, а я такая образина! — ответил король просто. — Тем не менее я никогда не прибегал к насилию. Немного любезности с моей стороны — и дело всегда оказывалось решенным.
Думаю, вы все же не Стюарт. Вас сейчас проводят отсюда. Мне нечего вам больше сказать.
— Отец, вы считаете… Вы не можете…
— Вы совершили преступление, Иаков. Серьезное преступление.
— Но… как ваш сын…
— Помните, что у меня на этот счет есть сомнения.
Лицо герцога исказилось от горя. Карл не смотрел на него. Он был слишком мягок и глуп, когда дело касалось этого юноши. Он слишком многое ему позволял — ив результате испортил его, заласкал.
Ради самого Джемми следует попытаться добавить к его взбалмошности и гордости немного дисциплины и спокойного здравого смысла, чтобы он смог понимать нрав народа, которым он так горячо надеялся править.
— Идите теперь в свои апартаменты, — заключил он.
— Отец, я побуду с вами. Я заставлю вас сказать, что вы уверены в том, что я ваш сын.
— То было повеление, милорд, — сказал Карл твердо.
Какое-то время Монмут, весьма капризный мальчишка, стоял в нерешительности, затем он решительно подошел к Карлу и взял его за руку. Карл стоял, не шелохнувшись, грустно и пристально глядя в окно.
— Папа, — обратился к нему Монмут, — это я, Джемми…
То было старое, детское обращение, так забавлявшее Карла в те давние времена, когда он приходил навещать Люси, мать этого мальчика, а малыш, тревожась, что не получит от короля своей доли внимания, старался привлечь его к себе.
Карл оставался неподвижным как статуя.
— В свои апартаменты, — сухо сказал он. — Оставайтесь там, пока вам не дадут знать, что будет дальше.
Карл отнял свою руку и отошел от него.
Монмуту ничего больше не оставалось, как покинуть покои короля.
Когда он ушел, Карл продолжал пристально глядеть в окно. Он смотрел вниз, на реку за низкой стеной с ее полукружьями бастионов. Но он не видел проплывающих судов. Что делать? Как избавить глупого мальчишку от последствий этой безумной выходки? Неужели он не знает, что из-за таких поступков начинают шататься троны. Народ будет недоволен. К тому же еще не улеглись страсти после скандала с Ковентри.
Если бы у него был более сильный характер, эти трое понесли бы справедливое наказание за убийство. Но как можно говорить о сильном характере, когда дело касается человека, к которому испытываешь самые нежные чувства, на какие только способен?..
