Некогда Марий и Юлия испытали шок при виде отца этого царя. А теперь Цезарь, в свою очередь, смотрел на царя Никомеда III с изумлением. Высокий, худой и гибкий, он был одет в длинное, до пола, платье из тирского пурпура, отделанное золотом и жемчугом; на ногах – тонкие золотые сандалии, инкрустированные жемчугом, из которых выглядывали позолоченные ногти. Хотя у царя остались свои волосы, очень коротко остриженные и седые, лицо его было покрыто белоснежным кремом и пудрой. Черные, как сажа, брови были тщательно подведены. Ресницы тоже были накрашены черным. На щеки наведен румянец, сморщенный старческий рот пунцовел.
– Думаю, что ее величество получила по заслугам, – заметил Цезарь, входя в комнату.
Царь Вифинии вытаращил глаза. Перед ним стоял молодой римлянин, одетый, как путник, в простую кожаную кирасу, очень высокий, широкоплечий и стройный. Икры его ног были хорошо развиты, лодыжки, очерченные солдатскими сапогами, – красивой формы. Волосы цвета бледного золота на крупной круглой голове; лицо – удлиненное и заостренное. И какое лицо! Костлявое – видна каждая кость – но такие великолепные кости! Гладкая бледная кожа, большие, широко расставленные глаза, глубоко сидящие в глазницах. Изящные тонкие брови, густые и длинные ресницы. Но прежде всего обращали на себя внимание глаза римлянина. Как подозревал царь, эти глаза могли сильно волновать человеческое сердце. Их голубая радужная оболочка была по краям такой густо-синей, что казалась черной. Зрачки придавали взгляду пронзительность. Впрочем, сейчас римлянин глядел весело.
На вкус царя, лучше всего был все-таки полногубый рот молодого человека с углубленными уголками, которые хотелось поцеловать.
– Ну, привет! – сказал царь, быстро выпрямив спину и приняв сдержанно-обольстительную позу.
– О, перестань! – молвил Цезарь, садясь в кресло напротив царя.
– Ты слишком красив, чтобы не любить мужчин, – проговорил царь и с тоской добавил: – Будь я хоть на десять лет моложе!
– А сколько тебе лет? – поинтересовался Цезарь, показывая в улыбке белые ровные зубы.
– Слишком стар, чтобы дать тебе то, что хотел бы!
– Будь точнее.
– Мне восемьдесят лет.
– Говорят, что мужчина никогда не бывает слишком старым.
– На вид – да. На деле – нет.
– Считай, тебе повезло, что ты уже не годишься, – сказал Цезарь, все еще улыбаясь. – Если бы ты хоть что-то мог, мне пришлось бы тебя поколотить, а это вызвало бы дипломатический скандал.
– Ерунда! – усмехнулся царь. – Ты слишком красив, чтобы быть мужчиной для женщин.
– В Вифинии – вероятно. В Риме – определенно нет.
– И у тебя даже искушения не было попробовать?
– Не было.
– Какая напрасная трата времени!
– Я знаю много женщин, которые так не считают.
– Готов поспорить, ты не любил ни одну из них.
– Я люблю свою жену, – объявил Цезарь.
Царь совсем сник.
– Никогда я не пойму римлян! – воскликнул он. – Вы называете всех остальных варварами, а на самом деле это вы – нецивилизованный народ.
Перекинув ногу через ручку кресла, Цезарь принялся покачивать ею.
– Я знаю Гомера и Гесиода, – молвил он.
– Это и птица узнает, если ее научить.
– Я не птица, царь Никомед.
– Лучше бы ты ею был! Тогда я держал бы тебя в золотой клетке – просто чтобы любоваться на тебя.
– Еще один домашний любимец? А я бы мог тебя укусить.
– Давай! – сказал царь, оголив свою тощую шею.
– Нет, благодарю.
– Это никуда нас не приведет, – раздраженно сказал царь.
– Значит, ты усвоил урок.
– Кто ты на самом деле?
– Меня зовут Гай Юлий Цезарь. Я младший военный трибун в штате Марка Минуция Терма, губернатора провинции Азия.
– Ты здесь как официальное лицо?
– Конечно.
– Почему Терм меня не уведомил?
– Потому что я путешествую быстрее курьеров. А вот почему твой собственный управляющий не доложил обо мне, я не знаю, – сказал Цезарь, продолжая покачивать ногой.
В этом момент в комнату вошел управляющий и в изумлении остановился, увидев посетителя, сидящего напротив царя.
– Думал, что ты войдешь первым, да? – спросил царь. – Ну, Сарпедон, оставь все надежды! Мужчины ему не нравятся. – Он повернул голову к Цезарю, в глазах его мелькнуло любопытство. – Юлий. Патриций?
– Да.
– Ты родственник консула, которого убил Гай Марий? Луция Юлия Цезаря?
– Он и мой отец были двоюродными братьями.
– Тогда ты – flamen Dialis!
– Был им. А ты некоторое время провел в Риме.
– Слишком долго.
Внезапно вспомнив о том, что управляющий все еще находится в комнате, царь нахмурился:
– Ты разместил нашего уважаемого гостя, Сарпедон?
– Да, государь.
– Тогда подожди за дверью.
Поклонившись несколько раз, управляющий задом вышел из комнаты.
– Для чего ты здесь? – спросил царь Цезаря.
Нога коснулась пола. Цезарь выпрямился в кресле.
– Я здесь, чтобы получить флот.
Царь ничем не выдал своих мыслей.
– Хм! Флот, да? И сколько же кораблей тебе надо? И каких?
– Ты забыл спросить, к какому сроку! – сказал этот трудный посетитель.
– Добавляю: к какому сроку?
– Я хочу сорок кораблей, половина из них – палубные триремы или крупнее. Все они должны быть собраны в порту по твоему выбору к середине октября, – сказал Цезарь.
