– Некоторые говорят так. Креуса погибла в пламени Трои, но ее сын спасся вместе с Энеем и Анхизом, отцом Энея. Они пришли в Лаций. Но у Энея был еще сын от Лавинии, дочери царя Латина. Его тоже звали Асканий, или Юл.
– Так который же сын Энея твой предок?
– Оба, – серьезно ответил Цезарь. – Видишь ли, я считаю, что имелся только один сын. Загадка в том, кем была его мать, поскольку все знают, что отцом его был Эней. Романтичнее считать, что Юл являлся сыном Креусы, но вероятнее всего, как я думаю, он был сыном Лавинии. После смерти Энея Юл, став взрослым, основал город Альба Лонга у подножия горы Альбан. Там он и скончался, оставив семью Юлов – Юлиев – править. Мы были царями Альбы Лонги. Но после того как город захватил римский царь Сервий Туллий, нас перевезли в Рим как его самых главных граждан, превосходящих других. И мы так и считаемся первыми гражданами Рима, о чем говорит хотя бы тот факт, что мы являемся потомственными жрецами Юпитера Латийского, который намного старше Юпитера Величайшего.
– Я думал, что те, древние, обряды отправляли консулы, – сказал царь Никомед, демонстрируя свое знание обычаев Рима.
– Это делается только раз в году, в день его праздника, как уступка Риму.
– В таком случае, если Юлии такие знатные, почему за несколько столетий существования Республики они не стали более могущественными?
– Деньги, – кратко ответил Цезарь.
– О, деньги! – воскликнул царь, хорошо осведомленный в данном вопросе. – Ужасная проблема, Цезарь! Для меня тоже. У меня как раз нет денег, чтобы дать тебе флот. Вифиния разорена.
– Вифиния не разорена, и ты дашь мне мой флот, мышиный царь! Иначе – плюх! – ты хрустнешь, как вафля.
– У меня нет кораблей!
– Тогда зачем мы сидим здесь, напрасно теряя время? – Цезарь вскочил. – Поставь свою чашу, царь Никомед, и – за дело! – Он взял царя под руку. – Давай! Мы сейчас же отправимся в гавань и посмотрим, что у нас есть.
Вне себя от гнева, Никомед вырвал руку:
– Перестань говорить мне, что я должен делать!
– Перестану, когда ты сделаешь это.
– Я сделаю, сделаю!
– Сейчас же. Времени нет.
– Завтра.
– Завтра из-за горы может появиться Митридат.
– Завтра Митридат не появится! Он в Колхиде, а две трети его солдат мертвы.
Цезарь сел, заинтересованный услышанным.
– Расскажи-ка мне поподробнее.
– Он взял четверть миллиона солдат, чтобы наказать кавказских дикарей за разбой в Колхиде. Типично для Митридата! Трудно понять, как он умудрился потерять в бою столько людей. Но, оказывается, дикарям даже не потребовалось для этого драться. Холод в высоких горах сделал дело за них. Две трети понтийских солдат погибли от холода, – объяснил Никомед.
– Рим об этом не знает, – нахмурился Цезарь. – Почему ты не сообщил об этом консулам?
– Потому что это случилось только что. И, во всяком случае, я не обязан сообщать обо всем Риму!
– Пока ты – друг и союзник, ты обязан это делать. Последнее, что мы слышали о Митридате, – что он в Киммерии, восстанавливает свои владения на севере Эвксинского моря.
– Он сделал это, как только Сулла приказал Мурене оставить Понт, – кивнул Никомед. – Но Колхида оставалась непокорной и не хотела платить дань, поэтому он решил сделать в пути остановку и решить вопрос с Колхидой, но тут узнал о набегах дикарей.
– Очень интересно.
– Так что, как ты сам видишь, слона нет.
Глаза Цезаря блеснули:
– И все-таки слон есть! И даже еще больших размеров. Его зовут Рим.
Царь Вифинии не мог сдержаться. Он согнулся пополам от смеха.
– Сдаюсь, сдаюсь! Ты получишь свой флот!
Вошла царица Орадалтис, следом за ней бежала собачка. Царица с удивлением увидела, что ее древний супруг смыл с лица косметику и смеется до слез. К тому же скромно, на расстоянии нескольких футов от молодого римлянина, похожего на тех парней, которые были не прочь сесть к царю Никомеду поближе.
– Дорогая моя, это Гай Юлий Цезарь, – представил царь, отдышавшись немного. – Потомок богини Афродиты, намного знатнее нас. Он только что вынудил меня дать ему огромный флот.
Царица (у которой не было иллюзий относительно Никомеда) царственным кивком приветствовала Цезаря.
– Удивляюсь, что ты не отдал ему все царство, – проговорила она и, прежде чем сесть, налила себе бокал вина и взяла пирожное.
Собачка медленно приблизилась к Цезарю и легла у его ног, глядя на него с восхищением. Когда Цезарь наклонился, чтобы погладить ее, она перевернулась на спину, предлагая почесать ее упитанный животик.
– Как его зовут? – спросил Цезарь, любивший собак.
– Сулла, – ответила царица.
Цезарь вспомнил, как она недавно пнула ногой по яйцам Суллы. Теперь настала очередь ему хохотать.
За обедом он узнал о судьбе Низы, их единственного ребенка и наследницы трона Вифинии.
– Ей пятьдесят лет, и у нее нет детей, – печально сказала Орадалтис. – Конечно, мы не позволили Митридату жениться на ней, и он сделал так, что мы больше нигде не можем найти для нее мужа. Это трагедия.
– Я могу надеяться, что увижу ее перед отъездом? – спросил Цезарь.
