Эта статья навела на мысли о Роберте Маклеллане. Почти полностью уничтоженная альцгеймером, но вновь вернувшаяся память. Длинные, безупречно точные цитаты из книг, к которым он не возвращался долгие годы. Все выглядело так, будто болезнь побеждена, но Беньямина не покидало необъяснимое чувство: память вернулась, интеллект вернулся, однако все же чего-то не хватает. Чего-то, чему он не мог подобрать определения.
Присутствие? Вернее, его отсутствие. Отсутствие присутствия. Роберт оценивал произошедшее точно и даже глубоко, но как бы со стороны, с позиций высшего судьи.
Беньямин перевернул страницу.
Вообще-то надо было все это показать полицейским. Может быть, странный дневник поможет подобрать ключи к загадке исчезновения нестандартного пациента. Впрочем, те двое, что осматривали палату Роберта, вряд ли заинтересовались бы записями. Отрывочные заметки вовсе не содержат прямых указаний на задуманный побег.
А вот для него они стали открытием. Он полагал, что Роберт предпочитает читать, а не писать. Хотя для человека, прошедшего через то, через что прошел Маклеллан, это вполне естественно. Игра восстановившегося разума и попытки определиться, выпутаться из паутины собственной памяти.
Неплохо бы попросить и остальных пациентов вести дневник. Это, конечно, не его дело, но для психологов такие записи наверняка имеют ценность.
При всех достижениях современной медицины она постепенно разучилась видеть в пациенте человека. Да, нагрузка на врачей увеличилась, здравоохранение, как и любая дотационная отрасль, требует оптимизации. Поэтому больные так и не могут понять, кто же именно занимается их лечением, каждый раз они видят новые лица, их посылают из больницы в больницу, потому что стараются с максимальной нагрузкой использовать дорогостоящее оборудование. Конечно, дисбаланс психики часто удается отрегулировать с помощью лекарственных препаратов, но при этом что-то теряется. Беньямин вовсе не был религиозен, однако его никогда не оставляла уверенность, что в каждой человеческой душе есть что-то необъяснимое. Что-то, от чего зависит ощущение счастья и гармонии. Почему некоторые люди чувствуют себя счастливыми, а другие точно в таких же обстоятельствах – несчастными?
Роберт Маклеллан. Человек, пытающийся восстановить и, возможно, объяснить утраченное прошлое – или, как он с горечью его называл, “растраченное”. А может, и не объяснить, а сохранить – он же прекрасно знал, что вновь соскользнет в беспамятство. И был уверен, что это неотвратимо.
– Он взял напрокат машину.
Беньямин вздрогнул. Оказывается, в кабинет вошли двое полицейских.
– Расплатился кредитной картой, – полицейский глянул в телефон, – “Энтерпрайз”, восемь пятнадцать утра.
– Он что, уехал на прокатной машине? – спросил Беньямин.
Полицейский глянул на него так, будто только что заметил его присутствие.
– Мне очень жаль, – почему-то посочувствовал он, кивнул напарнику и, не ответив на вопрос, вышел из кабинета.
Беньямин задумался.
К тому же теперь ясно – это не рецидив болезни Альцгеймера. Он не бродит по улицам, не понимая, где находится. С одной стороны, это, конечно, хорошо, а с другой… а с другой – тревожно. Он говорил с Эндрю. Проблема не в препарате, а в антителах против сифилиса. Вряд ли можно думать о сифилисе, человек прожил пятьдесят лет с одной женщиной.
И что?
Беньямин пролистал дневник назад.
В журнале ни слова про сифилис. Кто-то в лаборатории Нгуена уже проверил всех без исключения добровольцев.
Проверил… и что с того? В истории болезни вовсе не обязательно должна быть такая запись. Он сам в первый же год студенчества подцепил хламидию. Разумеется, Лизе не сказал ни слова, не поделился и с домашним врачом, поскольку состоящие в браке пары имеют доступ к медицинским картам друг друга. Но это хламидия – довольно невинный, хотя и требующий специфического лечения внутриклеточный паразит.
Беньямин продолжил читать. Цитаты из Пруста. Заметки о настроении.
