Фаза 3 полностью

Еще до участия в эксперименте Роберт принимал какое-то лекарство от деменции – деменция, возможно, замедлилась, судить трудно, зато потенция совершенно исчезла. Может, и сохранилась, но либидо как не бывало. А теперь он получал только Re-cognize, старое лекарство отменили – ученые сказали, что комбинировать нельзя. И как-то в душе, когда она его мыла, заметила полноценно, как в молодости, эрегированный член. Страшно смутилась – они давно уже даже не упоминали про секс. После этого Роберт ни о чем другом не мог говорить, только о сексе, причем с раздражением и в таких выражениях, которые заставляли Гейл краснеть. Раньше ничего подобного она от него не слышала – ее муж всегда был осторожен и деликатен.

Но этого она никому не расскажет. Здесь не место для интимных откровений. Для интимных откровений есть только одно место – постель.

Женщина достала из сумочки упаковку бумажных платков. Louis Vuitton, но в нынешние времена вообще невозможно отличить подделку от подлинника.

– У меня нет выбора, – сказала она тихо и без выражения. – И у Дункана нет выбора. Ни у кого нет.

Руководитель группы понимающе кивнул:

– Вы ощущаете собственное бессилие. Бессилие перед болезнью. Да, в какой-то степени это так. Но есть вещи, которыми вы можете управлять. Представьте, что вы плывете в лодке по реке жизни. Вы – сами себе капитан. Вы видите повороты реки и направляете лодку то туда, то сюда, но не более того. Вам не нужно грести, не нужно бороться, не нужно хвататься за торчащие из воды ветви. Вам нужно только одно: верить, что вы обязательно доберетесь до цели.

Женщина ничего не ответила, и Гейл прекрасно понимала почему. Никакой спасительной лодки не существует. Река жизни… образ удачный, но преодолеть эту реку можно только вплавь, с каждой минутой теряя силы.

– Согласен, – шепнул Чарльз. – Бессилие – вот главная беда. Невозможность общения. Моя жена словно на другой планете.

– А вы подумайте, каково ей там, на другой планете, в одиночестве… – то ли высказал мысль, то ли задал наводящий вопрос психотерапевт.

Чарльз сжал губы, закрыл глаза, и Гейл впервые рассмотрела его лицо. Возможно, так легче – подражать Торо. Искатели приключений, люди, пускающиеся в кругосветные путешествия на утлых посудинах. Назад, к дикой природе – и плевать на все. Говорят, они постоянно сталкиваются с ужасными трудностями, но жизнь-то таких искателей намного проще. Холодно – развел костер. Проголодался – поджарил белку. Все проблемы решаемы, на все вопросы есть ответы.

Обычная, будничная жизнь намного труднее.

Чарльз открыл глаза, обвел взглядом группу и подвел итог:

– Теперь мне очень грустно.

Остальные молча закивали – им тоже было грустно.

– Есть новое лекарство.

Тед, не выпуская изо рта соломинку, поднял глаза от стакана с шоколадным молоком. Настороженный, даже подозрительный взгляд.

– Папа… ты же сам знаешь – что-то не так. Ты все забываешь. Помнишь, что сказал доктор?

– Тыквочка, перестань. Со мной все в порядке.

– Наша лаборатория как раз занимается проблемами памяти, требуются добровольцы.

– Крысы кончились? Бывает…

– Папа!

За соседним столиком громогласно капризничали двое малышей. Все смотрели на маленьких бузотеров с раздражением. Все, кроме ее отца – Тед глядел и улыбался.

– Очень и очень многообещающая программа. Могу тебя включить.

Отец пожевал соломинку и не ответил. К еде он даже не притронулся.

Потеря аппетита… Селия мысленно пересчитала месяцы. Все началось с год назад, отец порой словно погружался в себя, путал дни недели и названия, но продолжал работать. В то время Селия то и дело корила себя, что не проверяет, как отец справляется с бухгалтерией, – не хватало только экономических неприятностей, – но все обошлось. Тед на трудности не жаловался. Впрочем, он вообще никогда и ни на что не жаловался. Его охотно приглашали, работал он очень много, даже нанял в помощь какого-то парнишку. И парню до того понравилось, что он остался до глубокой осени. Неотразимый южный акцент и еще более неотразимая, штук на сорок белоснежных зубов, улыбка. Оказалось, уже успел посидеть в тюрьме за какую-то то ли кражу, то ли драку.

– Твой папа чистый ангел, – то и дело повторял он Селии. – Если бы не твой папа… У таких, как я, нет будущего.

– Возьми мой бекон, – внезапно предложил Тед и, не дожидаясь ответа, пересыпал ей в тарелку целую горсть хрустящих скрученных лепестков.

– Не надо, – отказалась она, но опоздала. – Я не хочу.

– Ешь, ешь. Женщинам очень полезна свинина. Это знают все.

– Наверное, ты прав. – Она чуть не скривилась, посмотрев на лоснящиеся от жира завитки бекона. – Но и я права. Завтра с утра заеду. Сунешь голову в магнитную камеру, даже интересно. Ты всю жизнь с железками, но таких, уверена, не видел. А потом один укол – и все дела.

Селия тысячу раз представляла себе этот разговор, но даже подумать не могла, что начнется он с пережаренного бекона. Все уже договорено, Эндрю не возражает. Если ты уверена, то почему бы и нет.