– А она знает, что мы с тобой… ну… – Адам замялся, поерзал на хлипком плетеном стульчике. И тут же замер – испугался, что стул подломится. Французская мебель сделана для французов, а французы, даже с риском для здоровья, стараются поддерживать миф о собственном изяществе.
– Не думаю. Я только пообещал ей посоветоваться со знающим человеком.
Адам очень любил, когда Матьё говорил по-английски. Забавно, что сам он изо всех сил старался избавиться от иностранного акцента, а вот акцент друга казался очаровательным.
– Есть ли какое-то научное объяснение симптому дежавю? – продолжил Матьё. – Или это все выдумки?
– Нет, конечно, никакие не выдумки. Но очень трудно решаемая проблема. Невозможно уложить кого-то в магнитно-резонансную камеру и дожидаться эпизода дежавю. К тому же те, кто занимается проблемой, совершенно не уверены, что тут речь идет об особенностях памяти. Возможно, эти процессы происходят в височной доле и… – Он задумался, подбирая слова попроще. – Своего рода выпадение функции… восприятия времени. Мозг как бы соотносит происходящее с другим временным периодом. Человек перестает понимать, где он… вернее, не где, а когда. В каком времени. Это
– То есть к деменции никакого отношения не имеет?
– Ровным счетом никакого. И если никаких других симптомов нет, просто забудь. Совершенно другая нейронная сеть.
– Окей. – Матьё удовлетворенно кивнул. Нанизал на вилку целую стопку ломтиков картошки и с набитым ртом пояснил: – Хорошо, что другая.
– А она живет в Париже?
– В Марселе. Летом поеду на девяностопятилетие.
– А мои все умерли. И со стороны матери, и с отцовской. Я их не помню.
– У меня тоже никого. Только вот эта бабушка. Мамина мать. Мама – ее единственный ребенок, так что можешь себе представить, как она обожает нас с братом.
Адам улыбнулся. Почему-то эти семейные рассказы вызвали у него жгучий и приятный интерес.
– А где твой брат?
– Тоже на юге, в Монпелье. Он занимается спортивным рыболовством.
– Ну да?
– Один из лучших в мире. – Он поднял указательный палец с такой гордостью, что Адаму стало смешно.
– Младший брат?
Матьё кивнул с набитым ртом. Прожевал и добавил:
– Бабушке передам. Знаток сказал – не беспокойся, бабушка. Бывает. Ничего страшного.
– Вот именно, ничего страшного. Иной раз даже забавно. Человеку кажется, что он в прошлом. Или, вернее, смотрит в прошлое из будущего. – Адам запутался и поправился: – Почему из будущего? Из настоящего.
– Ты меня заинтересовал.
– Чем? Исследованиями мозга? С чего бы вдруг такой интерес?
– Ты же никогда не рассказывал.
– А ты никогда не спрашивал.
– Времени нет. Предпочитаю трахаться.
Матьё произнес это довольно громко, за соседним столиком наверняка услышали. Адам смущенно улыбнулся. Можно поговорить и на эту тему, но не среди буржуазной публики в воскресном кафе.
– Альцгеймер… – продолжил Матьё. – Вроде бы вы нашли лекарство? Из твоих рассказов…
– Ищем… В этом вся история.
– И что это? Волшебные пилюли?
– Мы синтезировали вирус, вернее, его ДНК. Он попадает в мозг. Идея проста: стимулировать аутоиммунную защиту. Еще проще: мозг должен идентифицировать скопления тау-белка в нейронах как чужеродные и вредные и дать команду на уничтожение. Главная причина альцгеймера – эти чертовы белковые клубки.
Матьё наморщил лоб – видно было, что он если что и понял, то далеко не все.
– Еще раз: причина болезни Альцгеймера – скопления тау-белка в мозге[31], – повторил Адам, стараясь подбирать слова попроще. – Ты же знаешь про лимфоциты, белые кровяные тельца? Носители иммунной защиты, вооруженная охрана, оберегающая нас от болезней?
– М-м-м…
– В мозге тоже есть некое подобие лимфоцитов, называется микроглия. Защитная система. Несколько видов. Один из них – астроциты, создающие гематоэнцефалический барьер… – Адам поглядел на Матьё, запнулся и засмеялся. – Короче говоря, мы заражаем микроглию вирусом, напоминающим тау-белок, и микроглия, сражаясь с вирусом, заодно уничтожает скопления белка.
– Вакцина, что ли?
– Можно и так назвать, хотя в нашем случае мы не боремся ни с какой заразой. Мы приучаем естественный защитный механизм уничтожать побочные продукты обмена.
– И в результате? К больным возвращается память? Все, что они забыли?
– Похоже, да. Можешь считать, что бляшки тау-белка – это пробки в гигантских сосудах с памятью. Выдернул пробку – и вуаля!
– И что, это только для тех, кто уже болен? Почему бы не давать всем подряд после определенного возраста? Профилактически. Наверное, лучше не терять память, чем потом ее с муками возвращать. И никакого тебе альцгеймера.
