Баррас и остальные эвакуированные оставались втиснутыми в пол, будто утонувшие в зыбучем песке куклы. Вокруг них суетились шарообразные роботы, помогая тем, кто нуждался в особом уходе. Большинство беженцев могли обойтись собственными силами, но почти каждому десятому требовалась медицинская поддержка, которую мог предоставить корабль. Кислородные маски на лицах походили на перевернутые цветы; «стебли» росли из пола рядом с головами. К некоторым маскам были подсоединены трубки с питательным или обезболивающим раствором.
Немало проблем доставляли сломанные конечности, треснувшие ребра и черепа, открытые раны и старые, плохо зажившие повреждения.
– Многое удалось сделать? – спросил я у Розы-или-Нет.
– Немного, да, – печально ответила она. – Пока корабль не понял, чем я занимаюсь, и не решил, что может справиться гораздо лучше, да и да.
– Думаю, он со всем способен справиться лучше нас, если понимает, чего мы хотим. Вроде верного пса, которому хочется порадовать хозяина, но он не всегда знает как. И мне неизвестно, в какой степени им сейчас управляет Сидра. – Я помедлил, глядя на свина. – Пинки…
– Можешь ничего не говорить, Вонючка.
– Но все равно хочу сказать. Мне очень жаль. Был бы рад, если бы все случилось иначе. – Я посмотрел на Барраса и остальных. – Ты им уже сообщил?
– Решил сначала узнать, что планируют самые умные. – Он упер руки в бока. – Так что?
– Мы все в одной лодке, Пинки.
– Нисколько не сомневаюсь.
– Я серьезно. И если, говоря про самых умных, ты считаешь, будто ваша судьба зависит в том числе и от меня, то сильно ошибаешься. У Сидры и леди Арэх имеются насчет меня планы, и вы тоже часть этих планов. Тебе говорили про машину, которую создает Сидра внутри этого корабля?
Он настороженно взглянул на меня:
– Что тебе известно?
– Достаточно, чтобы слегка испугаться.
Чуть подумав над моим ответом, он кивнул:
– Если бы ты видел ее в действии, понял бы почему.
– Леди Арэх говорит, это нечто новое, превосходящее то, что они применяли раньше. С помощью этой технологии они собираются создать новое оружие.
– Хорошо, когда есть какой-то план.
Он уже собрался уйти, но я остановил его, коснувшись плеча:
– Для машины нужен образец. Если бы он у нас имелся, наверное, леди Арэх сказала бы мне.
– А она сказала?
– Сам знаешь, что нет. Но она уж точно не могла не посвятить в свой план самого преданного друга. Так что рассказывай.
Пинки впился в меня взглядом, и на мгновение показалось, будто всю накопившуюся в нем злость он решил потратить на меня одного.
– Что рассказывать?
– Она хочет, чтобы я встретился с Невилом Клавэйном. Это как-то связано с местонахождением планеты, на которой, как я понимаю, скрывается нечто, необходимое леди Арэх для создания оружия. И еще я думаю, что гидеоновы камни, за которые мы заплатили столь дорогую цену…
– Не говори мне о цене, когда сам ничего не потерял, – прорычал он.
– Трудно что-то потерять, когда ты человек без прошлого. Человек, которому все время лгут.
– С чего ты взял, будто стоишь того, чтобы тебе лгали?
– С того, что тут кое-что не сходится, и ты сам это знаешь, – спокойно ответил я, взывая к его здравомыслию. – Я откуда-то знаю твое настоящее имя. Я назвал тебя Скорпом.
– Видимо, случайно услышал от кого-то.
– Сомневаюсь – как усомнился и ты, когда впервые меня на этом подловил. Никто в твоем окружении не глуп настолько, чтобы касаться столь больного места.
Он что-то проворчал, отчасти соглашаясь, хоть это и было мучительно.
– Так какова твоя грандиозная теория, Вонючка?
– Моя теория такова, что узнать это я мог только от Невила Клавэйна – того самого, с кем мне еще предстоит пообщаться. Но какая-то его частица уже сидела внутри меня, хотя я этого даже не осознавал.
– Вы же были братьями. Вроде бы.
– Но последний раз говорили друг с другом в разгар войны, полтысячелетия назад. Невил тогда не мог тебя знать. – Я медленно покачал головой. – Не сходится. Каким бы образом знание ни попало из его головы в мою, это случилось намного позже. Но в течение пяти веков мы ни разу не встречались, – уверенно добавил я, желая сохранить здравый рассудок. – Не встречались, – повторил я, а затем умоляюще спросил: – Или все-таки было?
– Думаешь, если бы вы встречались, мне бы об этом сообщили?
– Мне кажется, ты знаешь больше, чем готов мне открыть. Может, даже больше, чем готов открыть самому себе.
– Тебе попался не тот свин, – буркнул Пинки.
– Похоже на то, – ответил я, отходя от него. – Будь ты на самом деле другом Невила Клавэйна, тебе хватило бы приличия рассказать правду его брату.
– Только не… – начал он.
