– Разрешаю слегка увеличить мощность наших двигателей, – объявила леди Арэх. – Есть… средства, способные смягчить чрезмерную реакцию, хоть и ненадолго. А если мы сместим криоарифметическое охлаждение к корме, позволив носу нагреться, для волков наш зад останется холодным.
– А если впереди тоже волки? – спросил я.
– Тогда останется только молиться. Очень недолго, – сказал Пинки.
– Как считаешь, Клавэйн, – деловито поинтересовалась леди Арэх, – смогут свиньи выдержать повышенную перегрузку еще несколько часов?
– Только если стоит вопрос о нашем выживании. Роза-или-Нет говорит, что некоторые едва держатся из-за ран. Они могут не вынести.
– Для меня важнее общий результат.
– Что ж, тогда пойдем на компромисс, – сказал Пинки. – Прибавь еще одно
– Сам к ним пойдешь? – спросил я.
Он уже направился к выходу.
– Не могу же я допустить, чтобы они решили, будто на этом корабле тактичным и понимающим способен быть только человек?
Средства, которые требовалось применить к темноприводам и криоарифметическим системам, леди Арэх не могла привести в действие мгновенно, даже если бы корабль полностью ей подчинялся. Сперва ей нужно было сформулировать свои желания посредством ограниченного набора протоколов, которые корабль готов был слушать, а затем действовать шаг за шагом, проверяя каждое изменение, прежде чем перейти к следующему. Это была крайне деликатная и необычная работа – любое вмешательство в реакцию, шедшую внутри привода сочленителей, особенно темнопривода, могло немедленно повлечь катастрофу. Но насколько я понял, леди Арэх владела неким тайным знанием сочленителей, и этот ее дар, как мне теперь стало ясно, был невероятно велик.
– Начнем через десять минут, – объявила она, завершив все, что было ей под силу. – Пинки как раз успеет вернуться.
– Мне очень жаль, что вам обоим пришлось столько сегодня пережить.
– Но у тебя, похоже, подозрение, что сильнее это ударило по нему.
– Я не прав?
– Пинки подобен снаряду, выстреленному в будущее. Который летит, кувыркаясь и разваливаясь на части. Ему бы не спешить… даже вообще остановиться. Но он продолжает идти вперед, получая шрамы на шкуре. Порой мне кажется, что ему не позволяет умереть боль. Смерть Снежинки и потеря цитадели не убьют его, Клавэйн. Он будет страдать, у него добавится шрамов… но он все вынесет.
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю от силы десятую часть того, что уже довелось пережить Пинки. И этого более чем достаточно.
– Хотелось бы надеяться… – Я покачал головой, улыбнувшись своей самоуверенности. – Не важно.
– На что?
– На то, что однажды он перестанет считать меня самым презренным существом из всех, кого когда-либо встречал. Может, все же удастся заслужить хотя бы один процент его уважения.
– Думаю, ты ближе к этому, чем тебе кажется. Не спеши. Его дружбу нелегко завоевать, но стоит этому случиться, и никакая сила во Вселенной не сможет ее разрушить. Клавэйн, если ты… – Она вдруг замолчала, вновь уставившись на дисплеи с изображением Йеллоустона.
– Что такое?
– Похоже, что-то происходит. Пятно удлиняется.
Я нахмурился, не в силах проделать в уме необходимые трехмерные преобразования, чтобы осмыслить меняющиеся данные.
– Нас берут в клещи?
– Пока слишком рано судить. Да, возможно, поток разветвляется, чтобы зажать нас с двух сторон… – Леди Арэх внезапно замерла, ее взгляд стал сосредоточенным, как у хищника, готового прыгнуть из засады на добычу. – Нет… Не может быть. По крайней мере, я в это не верю. Пятно удлиняется из-за того, что поток отклоняется в сторону. Он больше не направлен точно на нас, и мы начинаем видеть вдоль него… – Она отвела от дисплея взгляд, в котором вдруг появилась мольба. – Хочется в это поверить, Клавэйн, но я боюсь. Они готовы были на нас наброситься, а теперь отступают?
– Волки ведь не сдаются просто так?
– Во всяком случае, я таких ситуаций не знаю. Если только это не тактический прием, которого я прежде не видела…
Неожиданно в рубке управления раздался голос Сидры:
– Ничего нового.
– Ты вернулась, – с удивлением и облегчением проговорил я.
– Осторожнее, Клавэйн; такое впечатление, что ты рад меня слышать.
– Ты в самом деле вернулась?
– Пока лишь на время, друзья мои. «Коса» пробудила мое сознание до минимального уровня по единственной причине – чтобы проанализировать чрезвычайную ситуацию, не совпадающую ни с одним из имеющихся в корабельном архиве сценариев, и дать соответствующие указания.
– И как ты ее оцениваешь, Клепсидра?
– Поток действительно отклоняется, леди Арэх. Волки выбрали другую цель.
Леди Арэх вновь просмотрела показания приборов «Косы», подстраивая пороги и фильтры.
– Теперь вижу, – сказала она. – Клепсидра права. Поток переключился на что-то другое. Глупо, что я не заметила этого раньше.
– Чего не заметила?
– Радиочастотного излучения, Клавэйн. Очень мощного и узконаправленного. Какая-то передача, стопроцентный признак человеческого разума… – Она довольно улыбнулась. – Приманка для волков. Мы ведь любим приманки для волков, Клепсидра?
– Очень даже любим, леди Арэх, – особенно когда не являемся приманкой сами.
