Шутка ли – два или три дня назад еще была рабыней без каких-то светлых перспектив у «нелюдей» на далекой планете и вдруг вернулась не просто домой, а в счастливое детство. В атмосферу тех праздников «до войны», когда были живы родители и точно так же собирались по вечерам гости… Она тогда была уже достаточно большой, чтобы запомнить. И вот…
В компании, превышающей даже пять человек, связно рассказать о чем-то, а тем более о такой долгой и необычной экспедиции практически невозможно. Непременно будут перебивать, переспрашивать, начинать говорить о своем, будто бы имеющем отношение к теме, и так далее. Поэтому Ростокину, как наиболее опытному журналисту не только с международным, но и межпланетным опытом, доверили сделать самое краткое и достаточно информативное сообщение, минут на пятнадцать буквально. А завтра уже провести нормальное деловое совещание. С приглашением всех, кого это касается.
Сегодня – отдыхать и веселиться. Слава всем богам – в который уже раз, после очередных экспедиций и приключений, они опять собрались вместе, никого не потеряв, наоборот – в расширившемся составе.
Чего еще желать, какая бы погода и какие обстоятельства ни имели места «за бортом».
Покурив на кормовом балконе, Новиков вернулся в салон и под влиянием внезапно накатившегося настроения взял гитару, оказавшуюся, как пресловутый «рояль в кустах», на диване в дальнем углу. Кто ее сюда подложил? Воронцов, наверное, или Наталья, всегда предусматривающая самые неожиданные повороты сюжета. Кроме Новикова гитарой почти профессионально владела Майя Ляхова, да и еще кое-кто умел не только дворовые «три аккорда» бряцать. Вдруг возникнет желание что-то исполнить. Душещипательный романс, например.
А может, и Ирина расстаралась, зная его внезапные творческие порывы, и то, что балладами, то ли своими, то ли чужими, он любит создавать нужное настроение. Или – устранять ненужное. А суммарный накал психологического напряжения в компании сейчас довольно высок. И не только от радости встречи. Есть еще несколько объективных и субъективных факторов.
Опять же – «Валгалла», пиршественный стол, как же без скальда. Ну, будет вам скальд.
Андрей взял инструмент, присел на подлокотник ближайшего кресла, медленно выцедил предупредительно поданную Шульгиным чарку. Чтоб голос подправить и в настроение войти. Никто не знал, что он собирается исполнить, да и сам только что решил.
Перебрал несколько раз струны, прикидывая, в какой тональности аккомпанемент подойдет к тексту, и негромко запел:
– Подписан будет мир, и вдруг к тебе домой, – при этих словах он повернулся к Наталье и слегка ей кивнул, – к двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча, как в дни войны, придут слуга покорный твой…
Несколько раз пророкотал струнами, как бы привлекая внимание слушателей и предлагая настроиться на серьезный лад:
Сделал короткую паузу, прикрыв ресницами глаза:
Баллада была длинная, но все слушали, затаив дыхание. Что это и чье, знали, пожалуй, только Шульгин, Левашов, ну и Воронцов, скорее всего. Даже Ирина и Лариса – вряд ли. Старой поэзией они не увлекались. А половина общества была вообще не из этой реальности.
