Долгая-долгая пауза после последнего долго затихающего аккорда. Кто-то из девушек, кажется, Майя, издал сдавленный горловой звук, будто подавляя всхлип. Остальные молчали, пока наконец Воронцов не поднял наполненную рюмку.
– Ну ты, братец, умеешь поднять настроение. Как раз к случаю. Но вы вроде все вернулись? Тогда за тех, кто не опоздал!
– А что, друзья, – как бы возразил ему и одновременно поддержал Скуратов – после пережитых совместно испытаний уже вписавшийся в компанию, но все же бесконечно далекий и от времени написания этой баллады, и от психологического настроя автора и его героев. – Действительно ведь, на самом деле ни с кем ничего плохого не случилось, мы вернулись с огромным научным материалом, я даже не знаю, как это все повлияет на дальнейшее развитие…
– Повлияет, не сомневайся, – дернул его за полу куртки и заставил сесть Шульгин. – Только мы сейчас про другое, Игорь тебе потом тонкости сюжета объяснит. А у тебя есть, на что еще внимание обращать…
Он посмотрел на Надежду. Та, кстати, поняла балладу очень правильно. Сама совсем недавно, если на пальцах посчитать, и Мировую войну пережила, и Гражданскую. И отца, такого же, «в шинели и ремнях», помнила очень ярко.
Ростокин действительно смог бы объяснить другу его не то чтобы бестактность, но определенную эмоциональную тупость, в очередной раз невзначай проявленную. Игорь успел пожить в этом мире много где, в том числе и в РСФСР ранних нэповских лет, когда до новой Гражданской войны было рукой подать, да и о других войнах знал не понаслышке. Оттого лучше своего друга-логика понял цель и смысл выбора Андреем именно этой баллады для праздничного вроде ужина. Как раз чтобы чувствовали и не забывали, по какому краешку они все ходят.
