Я не успел ответить, так как атака возобновилась. Боевики пылали желанием отомстить за погибших товарищей. Это было видно по их гримасам ненависти на лицах.
Я поймал цепочку боевиков в прицел и нажал на гашетку. Я не жалел патронов, и их атака снова захлебнулась.
— Посмотри новую позицию, — сказал я Ванде, используя маленькую передышку. — Иначе они нас вот-вот накроют.
Она кивнула головой и поползла по траве. Делала она это вполне профессионально; ни одна частичка ее тела не поднималась вверх и при этом передвигалась она удивительно быстро.
Пока она ползла, я отбил еще одну атаку. Но всякий раз боевики, положив несколько своих воинов Аллаха, подходили все ближе ко мне. Критический момент наступит тогда, когда расстояние между нами сократится для броска гранаты. А это случится в самое ближайшее время.
Откуда-то сверху ко мне скатилась Ванда.
— Там, повыше, вон за теми деревьями есть удобная площадка, — сообщила она. Я быстро взглянул на нее и заметил, что она очень возбуждена.
— Давай, помогай.
Вместе мы потащили пулемет вверх. Для боевиков наши маневры остались незамеченными, так как высокие кусты мешали им нас видеть. А потому огонь, который мы открыли по ним с новой точки, когда те снова бросились вперед, стал для них полным откровением. Их трупы буквально усеяли все пространство.
— Дай мне, я хочу сама их, своими руками, — вдруг попросила Ванда.
В такой просьбе, особенно женщине, я не мог отказать. Мы поменялись местами, а боевики, словно по заказу, снова полезли вверх по холму. И наткнулись на точные короткие очереди. Двое из них покатились вниз, остальные в какой уже раз прижались к земле.
— Здорово, — сказал я, — ты хорошо стреляешь. Училась этому искусству?
— Нет, в первый раз. Это нетрудно.
На мой взгляд, для того, чтобы вести точную стрельбу из пулемета требовалась немалая практика. Но я не стал развивать эту тему. Меня сейчас больше занимал другой вопрос: куда делся лейтенант со своими солдатами? Я их нигде не видел. Неужели он сбежал, оставив нас на растерзание этим хищным зверюгам. Если бы он ударил по ним с фланга, это бы нам сильно помогло. Тем более положение становилось с каждой минутой все хуже. Боевикам удалось уничтожить расчет, который располагался в центре. И теперь там проход был практически открыт. В любую минуту они могли ударить по нам с тыла. Ну где же лейтенант? Где, черт его возьми носит?
Боевики не хуже меня оценивали ситуацию. Они поняли, что настает решительный момент, и они могут опрокинуть пулеметы. Кроме того, обнаружилась другая напасть.
— Сколько осталось лент? — спросил я.
— Одна, — ответила Ванда.
Будьте вы все прокляты; и боевики, и федералы, и те, кто сражаются, и те кто наблюдают за всей этой мерзостью в своих уютных квартирках по телевизору, как мы тут подыхаем. Этот мир до того отвратительный, что он не стоит того, чтобы пролить за него не только каплю крови, но и капельку слюны. А тут от меня кто-то мне неведомый требует отдать жизнь. Фигу им. Не хочу идти на такой обмен.
— Ты хочешь жить? — спросил я.
— Раньше хотела, сейчас — не знаю.
— Если хочешь, надо немедленно сматываться отсюда. Скоро всем нам будет копец.
— Иди, я не уйду. Я еще не отомстила за Толю, я еще могу убить кое-кого из них.
— Поверь, ему все равно, сколько ты уничтожишь боевиков.
— Зато мне нет.
В ее голосе прозвучало ледяное презрение.
Боевики уже в какой раз поднялись в атаку. Я прижался, словно к любимой, к пулемету. Почему я не ухожу, еще есть пару минут, когда имеется хоть какой-то шанс для спасения. И то весьма призрачный. Но оставаясь тут, я самолично приговариваю себя к смерти. Ну где же лейтенант? Господи, спаси нас, внуши лейтенанту мысль, что надо немедленно ударить с фланга по наступающим боевикам.
Боевики, подбадривая себя воинственными кличами, черной тучей двинулись вперед. Я скосил уже два ряда, но это их не останавливало. Было такое чувство, что в их сознание отключен блок, отвечающий за страх перед смертью.
И в этот момент произошло то, о чем я столь настойчиво просил Бога; наперерез боевикам бросились солдаты. Я увидел среди них высокую и тонкую фигуру лейтенанта.
Теперь в тяжелом положении оказались воины Аллаха, так как огонь велся по ним сразу с двух направлений. Я экономил патроны, стараясь стрелять точно по целям. И судя по тому, как редели их ряды, мне это удавалось.
Наконец они не выдержали — началось их беспорядочное отступление. Если бы у нас было бы больше сил, мы смогли бы уничтожить всю банду. Но лейтенант верно оценил обстановку и отдал приказ своим бойцам остановить преследование. Но пока бандиты отступали, их поливали свинцом.
Я вздохнул с облегчением, бой завершился, и я остался жив. Разве это не сродни, сотворенным Христом, чудесам. Я увидел, как к нам карабкается по холму лейтенант.
— Вы живы? — был его первый вопрос.
— Как видишь.
— Даже не верится, что мы их разгромили. Никогда не думал, что это возможно. — Он внимательно посмотрел на меня. — А вы молодец, здорово покосили их.
