Но для меня это означало, что пора было приступать к действиям. Я попрощался с гостеприимными хозяевами сарая и вышел из него. Картина мне открылась следующая: у калитки дежурил боевик с автоматом, зато вход в дом почему-то никто не охранял. Ладно, попробуем обмануть его.
Я открыто направился к дому. Стоявший на посту боевик услышал мои шаги и повернулся в мою сторону.
— Эй, ты куда? — спросил он на своем языке.
До сих пор я никому не говорил об этом, но во время первой военной кампании я неплохо освоил местное наречие. К языкам у меня всегда были большие способности, в детстве я учился в языковой школе и всегда имел по английскому только пятерки. При этом я его почти не учил, фонетика, грамматика сами укладывались в нужном сочетании в моей голове почти без всякого моего участия.
— Я с нижней части села, — ответил я, — мы там кое что нашли интересное. Хочу показать Умару. Он в доме?
— В доме, еще не ложился. А что нашли?
— Сперва Умар узнает. В какой он комнате?
— Как войдешь, сразу налево.
Я уверенными шагами вошел в дом. Свет в прихожей не горел, но я повернулся налево и разглядел дверь.
Я почувствовал как учащенно бьется мое сердце. Неужели за этой дверью в самом деле находится человек, за которым я охочусь. Еще несколько мгновений — и все завершится?
Я перевел автомат на боевой взвод и силой дернул ручку двери. Она легко поддалась, я буквально прыгнул, как лев, в комнату. На мою голову обрушился удар каким-то твердым предметом. Я рухнул на пол и перестал чувствовать, думать, жить.
Я открыл глаза. В комнате было светло. И первое, что я увидел, две склонившихся надо мной бородатых физиономии.
Увидев, что я пришел в себя, один из них с громким криком выбежал из комнаты. И буквально через несколько секунд в комнату вошли несколько человек. К своему удивлению в одном из них я узнал Аслана.
— Оклемался? — спросил меня один из боевиков. У него была длинная густая борода.
Я кивнул головой и сразу же резкая боль, словно копье, пронзила мой череп.
Мое состояние в полной мере отразилось на лице.
— Болит? — спросил боевик. — Ничего пройдет, тем кого ты убил, шакал, гораздо хуже.
Это замечание совершенно не соответствовало действительности, им было гораздо лучше, так как вряд ли у мертвых так сильно может болеть голова, как болела она у меня. Но я благоразумно не стал указывать ему на его ошибку в этом вопросе.
— Это он? — спросил боевик у Аслана.
— Он, — подтвердил парень.
— Молодец. Можешь идти, — сказал бородатый боевик Аслану. — А ты вставай. — Эти слова были уже обращены ко мне. — И без всяких фокусов. Ты понял?
Мне было все понятно. Я сделать попытку встать. Все поплыло перед глазами и мне пришлось сесть на кровать.
— Говорю, паршивый пес, вставай! — вскипел, как утренний кофе, боевик. Он занес над моей головой приклад автомата, но приложился все же по плечу. Правда это тоже было больно.
Но, как ни странно, боль от удара отчасти взбодрила меня, и вторая попытка обрести вертикальное положение оказалась более удачной. Я встал и понял, что даже смогу идти.
— Вперед и с песней, — приказал все тот же боевик. — А ну пой, гад, снова больно ударил он меня по спине.
— А иди ты, козел вонючий, — ответил я. Новая порция боли вызвала во мне такую ярость, что я едва сдерживал неимоверное желание броситься на него и сомкнуть на его толстой шеи свои пальцы. Но я понимал, чем могла кончиться такая атака.
И все же я не сдержался. Бородатый боевик вновь ударил меня, я ответил ему пинком в коленную чашечку. Этим ударом я владел мастерски и тот просто взвыл. Ко мне с перекошенными от ярости лицами устремились его товарищи, сгорая от страстного желания превратить меня в кровавое месиво. Сопротивляться этому их намерению у меня не было никакой возможности.
В это мгновение в комнату вошел еще один человек. Я ни разу его не видел, но сразу узнал его по виденной мною фотографии. Это был Умар Султанов.
— Прекратить! — прикрикнул он.
Боевики буквально замерли на месте, словно позирую перед объективом фотоаппарата. Я лишь подвергался атакам их яростных взглядов. Но это оружие было не самым страшным.
Умар Султанов подошел ко мне, несколько секунд внимательно разглядывал мою особу, словно редко выставляемый из запасников экспонат в музее. Я тоже пристально рассматривал его. Несмотря на густую бороду, было видно, что он еще молод. У него было красивое с правильными чертами лицо. Если сбрить все лишнее и одеть его как подобает нормальному человеку, он мог бы вполне претендовать на роль ведущего какой-нибудь популярной телепередачи настолько запоминающем было его лицо. И половина женщин страны бросали бы все дела и устраивались на экране с одним желанием: посмотреть на своего кумира.
Эта немая сцена продолжалась не меньше двух минут. Мы разглядывали друг друга, как разглядывают друг друга мужчина и женщина при первом свидании.
— Пойдем, — кивнул он мне головой.
